Партизанские командиры и бойцы спецгрупп


Іосіф Іосіфавіч Апаровіч

Іосіф Іосіфавіч Апаровіч – кавалер ордэнаў Чырвонага Сцяга і Чырвонай Зоркі, многіх баявых медалёў…

Баявое хрышчэнне лейтэнант Апаровіч атрымаў на другі дзень пасля пачатку вайны. 23 чэрвеня 1943 г. яго кулямётная рота ўступіла ў няроўны бой з пераўзыходзячымі сіламі фашыстаў пад старажытным беларускім горадам Кобрынам. Акупанты ішлі ў поўны рост. Кулямёты касілі іх шарэнгу за шарэнгай. Але хутка з’явіліся танкі з крыжамі на вежах. Яны прарваліся ў глыбіню абароны. Давялося адступаць.

Пры абароне Петрыкава – невялікага раённага гарадка на Палессі – Апаровіч быў кантужаны і цяжка паранены. Баявыя сябры вынеслі яго з полю бою, паспелі эвакуіраваць у тыл. 

Мінуў год. Зажыла рана. Вопытны афіцэр служыў у маршавай роце, вучыў салдат цяжкай ратнай справе. Прасіўся зноў на фронт. Яго просьбу задаволілі і накіравалі ў Беларусь у родны Пухавіцкі раён, дзе ў свой час ён быў старшынёй калгаса, паслалі для таго, каб яшчэ мацней распаліць полымя партызанскай барацьбы супраць іншаземных захопнікаў.

У жніўні 1942 г. група, якой камандаваў Апаровіч, перайшла лінію фронту ў раёне так званых Суражскіх варот. У тую трывожную пару Апаровіч насіў іншае прозвішча -  Вішнеўскі: непадалёку ад раёна дзеянняў атрада жылі маці і малодшы брат-інвалід. Турбаваўся за іх.

Атрад Вішнеўскага (Апаровіча) дыслацыраваўся ў Станькаўскім лесе на Дзяржыншчыне. Вакол варожыя гарнізоны. Да Мінска – рукой падаць. І, негледзячы на гэта, вішнёўцы ні днём, ні ночу, не давалі спакою гітлераўцам – грамілі іх асіныя гнёзды, рабілі засады, дыверсіі, узрывалі варожыя эшалоны. У многіх раёнах Мінскай вобласціі цяпер успамінаюць Вішнеўскага. Аб яго смеласці ходзяць легенды. Гавораць, быў ён высокага росту і магутнага целаскладу.

(Вось яна – добрая пагалоска народная!). Высокую папаху і куртку бясстрашнага камандзіра бачылі ў адзін і той жа час то ў Станькаве, то ў Дабрынёве, у Вялікай Усе і ў Каменцы, хоць кожная з гэтых вёсак ляжала адна ад адной за дзесяткі кіламетраў…

У снежні 1943 г. буйное варожае злучэнне блакіравала Станькаўскі лес. Фашысты рухаліся шарэнгай проста па снезе з раёна вёскі Станькава. Партызаны падрыхтаваліся стаяць насмерць. Яны занялі абарону ўздоўж ускрайку лесу, а ўперадзе іх, мыском да немцаў, цягнулася ўрочышча пад назвай Вясёлы Вугал.

Калі фашысты наблізіліся да лесу метраў на трыста, Апаровіч загадаў двум кулямётчыкам адкрыць перакрыжаваны агонь і біць не па немцах, а па ўрочышчы. Не зразумеўшы, у чым справа, гітлераўцы змянілі напрамак і пачалі наступаць на Вясёлы Вугал. Завязаўся бой паміж немцамі. Баявая кемлівасць камандзіра выратавала атрад: ноччу партызаны прарвалі блакаду захопнікаў і пайшлі ў лясы Копыльскага раёна…

А колькі было такіх схватак! Звыш двухсот. Атрад пад камандаваннем І. Апаровіча за час баявых дзеянняў пусціў пад адхон 44 варожыя эшалоны, знішчыў 62 аўтамашыны, 8 танкаў, звыш 2500 гітлераўцаў і больш за 1200 узяў у палон.

…Вось ужо некалькі гадоў піша Іосіф Іосіфавіч успаміны аб сваім атрадзе, аб баявых сябрах.

Нядаўна я пабываў у гасцях у былога партызанскага камандзіра. Паказваючы мне тоўсты рукапіс, ён сказаў:

"Светлая памяць аб загінуўшых прымусіла ўзяцца за пяро. Пішу кнігу. Цяжкая і не вельмі знаёмая для мяне справа. Але работа блізіцца да завяршэння."

А. Суслаў.

Літаратура:

1. Апарович, И. На главной магистрали/И. Апарович.- Мн.: Беларусь, 1971.- 125 с.

2. Мурашов, А.Г. Партизанская береза/А.Г. Мурашов.- Мн.: Беларусь, 1988 .-175 с.

3. Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 365-366.

4. Суслаў. А. Такое не забываецца/ А. Суслаў//Сцяг Кастрычніка.-1971.- 5 студзеня


Баранаў Мікалай Юльянавіч

Баранаў Мікалай Юльянавіч, нарадзіўся 6.12.1915 г. у в. Пясочнае Капыльскага раёна Мінскай вобласці. Адзін з кіраўнікоў партызанскага руху ў Мінскай вобласці. Заслужаны работнік прамысловасці БССР (1976). Закончыў Рэспубліканскую партыйную школу пры ЦК КП(б)Б (1948). З 1935 г. у Чырвонай арміі. У 1941 г. удзельнік абароны Вязьмы. У партызанах з мая 1942 г., з лістапада 1942 г. начальнік штаба, са снежня 1942 г. камандзір атрада, у студзені – жніўні 1943 г. начальнік штаба 300-й партызанскай брыгады імя К.Я. Варашылава, у жніўні 1943 г. – ліпені 1944 г. камандзір 200-й партызанскай брыгады імя К.К. Ракасоўскага, адначасова член РК КП(б)Б. У 1964 – 1976 гг. 1-ы намеснік міністра харчовай прамысловасці БССР.

1. Мачульский, Р.Н. Вечный огонь/Р.Н. Мачульский.-Мн.,1978.- С. 360-368.

2. Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 349.


Будай Георгій Васільевіч

Будай Георгій Васільевіч, нарадзіўся 10.8.1913 г. у Дзяржынску. Адзін з удзельнікаў Дзяржынскага патрыятычнага падполля і кіраўнікоў партызанскага руху ў Мінскай і Баранавіцкай абласцях. Удзельнік вызвалення Заходняй Беларусі ў 1939 г. Са жніўня 1941 г. кіраўнік падпольнай групы ў Дзяржынску. З верасня 1942 г. намеснік камісара, у сакавіку – снежні 1943 г. камісар партызанскага атрада, у снежні 1943 г. – ліпені 1944 г. – партызанскай брыгады імя П.К. Панамарэнкі. З 1944 г. намеснік кіраўніка, кіраўнік справамі Прэзідыума Вярхоўнага Савета БССР, у 1946 – 1985 гг. На адміністратыўна-гаспадарчай рабоце. Узнагароджаны ордэнамі Чырвонай зоркі, Айчыннай вайны I ступені, медалямі. Памёр 21.2.1989 г.

1. Будай, Г. В. Успех достигался в активных действиях/Будай Георгий Васильевич// За край родной: воспоминания партизан и подпольщиков Барановичской области.- Мн.: Беларусь, 1978.- С.181 – 185.

2. Мурашов, А.Г. Партизанская береза/А.Г. Мурашов.- Мн.: Беларусь, 1988 .-175 с.

3. Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 306-307.


Ганзенка Сямён Рыгоравіч

Ганзенка Сямён Рыгоравіч, нарадзіўся 28.12.1915 г. у с. Енькі Харольскага раёна Палтаўскай вобласці. Адзін з кіраўнікоў партызанскага руху ў Баранавіцкай вобласці. У пачатку Вялікай Айчыннай вайны на фронце. У партызанах з мая 1942 г., з чэрвеня камандзір атрада, у снежні 1943 г. – ліпені 1944 г.- партызанскай брыгады імя П.К. Панамарэнкі. З 1945 г. на савецкай, адміністрацыйна – гаспадарчай рабоце. Памёр 17.10.1973 г.

Поспех, які дасягаўся ў актыўных дзеяннях

З успамінаў Г.В. Будая, былога камісара партызанскай брыгады імя П.К. Панамарэнкі

Весною 1943 года меня назначили комиссаром отряда имени Будённого бригады имени Сталина.

В апреле у нас насчитывалось 57 человек. Вместе с командиром С.Г. Ганзенко мы сосредоточили своё внимание на пополнении отряда личным составом, активизации боевой и диверсионной работы.

В начале 1943 года большинство деревень нашей зоны были очищены от полицейских участков, за исключением гарнизонов крупных населённых пунктов. Активные боевые действия народных мстителей и их правильные взаимоотношения с населением создали благоприятную обстановку для быстрого роста партизанских сил. За май и июнь 1943 года наш отряд вырос на 66 человек, через три месяца – на 103 человека, а к январю 1944 года – ещё на 100 человек. Отряд наносил чувствительные удары по врагу, особенно по его коммуникациям. Только за май и июнь 1943 года партизаны уничтожили 348 гитлеровцев и ранили 197.

В мае 1943 года основная база отряда была перенесена в Налибокскую пущу. В тоже время за нами закрепили 60 деревень, в которых проживало около шести тысяч человек. Среди жителей этих населённых пунктов отряду поручалось проводить политмассовую работу, защищать их от нападения гитлеровцев. Подразделения отряда размещались в Пигасово, Гаище, Дуличи, Нарейки, Глушинцы, Скирмонтово, Вертники, Путчино и других деревнях. Некоторые из них расположены в непосредственной близости от гарнизонов в Дзержинске, Фаниполе, Новосёлках.

Выросла и огневая мощь отряда. Кроме автоматов имелись ручные пулемёты, два станковых пулемёта, два батальонных миномёта и 45-миллиметровая пушка.

С прибытием Барановичского подпольного обкома партии была налажена воздушная связь с Большой землёй. Мы стали получать новые пулемёты, автоматы, боеприпасы. В апреле 1943 года в зону действия нашего отряда прибыла десантная группа численностью 10 человек под командованием Е. Фокина. Она также помогла нам взрывателями и боеприпасами. Это позволило создать новые диверсионно-подрывные группы.

Хороший подарок Родине преподнесли подрывники в честь праздника 1 Мая 1943 года. Группа комсомольцев под командованием помощника комиссара отряда по комсомолу Б.И. Боборова накануне подорвала на шоссейной дороге три автомашины. Было убито 39 фашистов. Этой же группой пущен под откос вражеский эшелон, уничтожены паровоз и 8 вагонов. С 15 по 21 мая 1943 года отрядом совершено пять взрывов на шоссейной дороге Минск – Дзержинск. За 1943 год нашим отрядом  было подорвано 23 эшелона, 5 мостов, 100 автомашин, организовано 11 засад, уничтожено 21,3 километра связи и четыре немецких хозяйства.

В конце 1943 года отряд насчитывал 422 бойца. По приказу командира Барановичского партизанского соединения В.Е. Чернышёва в декабре 1943 года на базе нашего и отряда имени Понамаренко, выделенных из бригады имени Сталина, создана бригада имени Пономаренко. Командиром был утверждён С.Г. Ганзенко, комиссаром – автор этих воспоминаний, начальником штаба Н.В. Зыков, начальником особого отдела Д.С. Садовский. В том же месяце в составе бригады возникли ещё четыре отряда: имени Тимошенко, имени Воронова, имени Василевского и «25 лет БССР». В каждом отряде создано по 6-7 диверсионно-подрывных групп, от 5 до 10 человек в каждой. Дислоцировалась бригада в Налибокской пуще, западнее деревни Налибоки. В зону её действий входили Ивенецкий, Дзержинский и Заславский районы.

Активная политико-массовая работа партийных и комсомольских организаций мобилизовала партизан и всё население на ещё более решительную борьбу с врагом.

Победы Красной Армии на фронтах воодушевляли и народных мстителей на подвиг. Каждый старался сделать как можно больше, чтобы приблизить час освобождения Родины, разгромить ненавистных захватчиков. Только в январе 1944 года бригадой было подорвано шесть эшелонов, взорвано 13 машин на шоссейных дорогах, сожжено два моста, проведено два боя, уничтожено 13,8 километра связи.

Приближался Международный праздник трудящихся 1 Мая 1944 года. Партизанские отряды докладывали о выполнении предпраздничных боевых заданий. Командование решило совершить рейд по районам действий всей бригадой, встретить и провести праздник вместе с населением.

27 апреля 1944 года в 19.00 весь личный состав был поднят по тревоге и рейд начался. Он проходил точно по намеченному плану. Население встречало нас радостно. Торжественные собрания и митинги проходили всюду организованно, многолюдно, в заключение обычно выступала партизанская самодеятельность, организовывались танцы. 6 мая бригада возвратилась в лагерь.

В конце апреля – начале мая по приказу командования бригады часть личного состава была направлена в помощь населению деревень для проведения весеннего сева. Для этой цели бригадой было выделено 152 лошади, 85 пудов зерна и 200 пудов картофеля. Участвуя в посевной кампании, отряды старались не снижать боевой деятельности и продолжали наносить удары по врагу.

15 июня 1944 года бригада получила приказ и.о. командира соединения Г.А. Сидорка. В приказе ставилась задача: в ночь с 19 на 20 июня выйти на железную дорогу Минск – Брест и разрушить железнодорожное полотно на участке Негорелое – Столбцы. Эту операцию мы проводили совместно с отрядом «Большевик» бригады имени Сталина. В результате её было перебито 480 рельсов (кроме перебитых отрядом «Большевик»). Уничтожен воинский эшелон. Движение поездов приостановилось более чем на двое суток. Во время перестрелки убито 15 гитлеровцев. Партизаны потерь не имели, за исключением двух раненых из отряда имени Тимошенко.

В июне 1944 года было подорвано 12 эшелонов, произведено 28 взрывов на шоссе (разбито 24 автомашины, один мотоцикл и три повозки), взорвано три моста на шоссе, уничтожено 10 километров связи, проведено три боя (отрядами имени Василевского, имени Воронова и «25 лет БССР»). Потери со стороны партизан: один убитый и два раненых…Друкуецца са скарачэннями па кн.: За край родной. Минск, 1987. С. 181-185.

1. Будай, Г. В. Успех достигался в активных действиях/Будай Георгий Васильевич// За край родной: воспоминания партизан и подпольщиков Барановичской области.- Мн.: Беларусь, 1978.- С.181 – 185.

2. Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 352.


Мартысюк Пётр Рыгоравіч

Мартысюк Пётр Рыгоравіч, нарадзіўся 15.9.1915 г. у в. Арэхаўка Чэрвеньскага раёна. Адзін з кіраўнікоў партыйнага падполля і партызанскага руху ў Мінскай вобласці. Закончыў Вышэйшую партыйную школы пры ЦК КПСС (1959). У 1934 – 1939 гг. Старшыня калгаса. Удзельнік вызвалення Заходняй Беларусі ў 1939 г., савецка-фінляндскай вайны 1939-1940 гг. З чэрвеня 1941 г. у партызанах: радавы, палітрук роты, з кастрычніка 1942 г. камісар атрада, у жніўні 1943 г.- ліпені 1944 г. – партызанскай брыгады 200-й імя К.К. Ракасоўскага, адначасова член, у красавіку 1943 г. – ліпені 1944 г. сакратар Дзяржынскага падпольнага РК КП(б)Б. З 1944 г. на партыйнай, савецкай і адміністрацыйна-гаспадарчай рабоце. Дэпутат Вярхоўнага Савета БССР у 1959 – 1963 гг. І 1967 – 1071 гг.

З успамінаў П.Р. Мартысюка

Однажды секретарь межрайкома партии Минской зоны И.Л. Сацункевич пригласил меня в свою землянку и поздравил с новым назначением. Дело в том, что в расположение нашего отряда «Разгром» прибыли из-за линии фронта партизанские группы И.И. Апаровича и С.П. Питкевича. После проведённых в пути боёв у них осталось 30 человек. Межрайком решил эти группы объединить в отряд.

- Мы здесь посоветовались, - сказал И.Л. Сацункевич, - и назначили командиром Апаровича, а вас, Пётр Григорьевич, - комиссаром. Направитесь в Дзержинский район. Там ваша задача – пополнить отряд людьми, вооружением и развернуть боевые действия. Одновременно вы и Владимир Трофимович Говорковский рекомендованы членами Дзержинского подпольного райкома КП(б)Б. Займитесь налаживанием партийной работы.

Иван Леонович сообщил также о том, что в станьковском лесу уже находится парторганизатор ЦК КП(б)Б по Дзержинскому району Виктор Лукашевич Герасимович.

- Вам необходимо разыскать его и вместе осуществлять руководство партийно-комсомольским подпольем. Подробные рекомендации получите у Ивана Павловича Паромчика, который идёт вместе с вами.

С решением межрайкома об объединении групп мы ознакомили личный состав. Тогда же отряду присвоили наименование «25 лет октября».

Путь в Дзержинский район был трудным и опасным. Стояла глубокая осень 1942 года. Пришлось и бои вести. Всё же добрались до станьковского леса без потерь. Там встретили партизанскую группу парторганизатора В.Л. Герасимовича.

Дзержинский подпольный райком КП(б)Б начал действовать в октябре 1942 года в составе В.Л. Герасимовича (секретарь), В.Т. Говорковского и автора этих строк.

В конце месяца на первом заседании договорились о налаживании связей с действовавшими в районе подпольщиками и партизанскими группами, об объединении в отряды и усилении вооружённой борьбы с оккупантами.

По поручению райкома я занялся выявлением партизанских сил. Оказалось, что в северной части района действовали отдельные группы. Несколько позже мы провели совещание их командиров, на котором информировали о том, что работает Дзержинский подпольный райком партии, рассказывали о его задачах, вытекающих из требований Центрального комитета Компартии Белорусии, Минского подпольного обкома КП(б)Б и межрайкома партии Минской зоны. Райком нацелил присутствовавших на развёртывание политической и боевой работы, вовлечение в партизаны местных жителей.

Обстановка в районе действий нашего отряда была не из лёгких. Во многих населённых пунктах стояли вражеские гарнизоны – в Дзержинске, Узде, Негорелом, Фаниполе, Мелешеве, Озере, Королеве и других. Несмотря на это, мы начали вести работу среди населения, и отряд «25 лет Октября» стал пополняться за счёт не только местных жителей, но и за счёт минчан. К ним присоединялись старики, молодёжь, женщины и подростки. Так, из Станьково пришёл Марат Казей, ставший самым юным разведчиком. Он доставлял командованию ценные разведданные.

При выполнении очередного задания Марат, оказавшись в окружении карателей, отстреливался до последнего патрона и гранатой подорвал себя и приблизившихся к нему гитлеровцев. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Гордостью отряда являлись подрывники Алексей Шалай, Иван Мащенко, Владимир и Александр Вашкевичи, Бронислав Татарицкий, Владимир Тобияш. Они действовали на железной дороге Минск – Барановичи и на шоссе Минск – Слуцк. Кроме того, добывали разведданные.

Подрывники в основном были уроженцами Дзержинского района и хорошо знали местность. Они рвались на задания, но не хватало мин. Из найденных снарядов партизаны сами выплавляли тол. И хотя это было связано с большой опасностью, ребята шли на риск.

Успешные операции, проведённые народными мстителями, вызвали ярость у оккупантов. Они пытались расправиться с нами…

Тяжёлым для нас оказалось начало нового, 1943, года. Гитлеровцы бросили против партизан, находившихся в станьковком лесу, крупные силы. Они взяли наш отряд в кольцо. Бой длился сутки. Кончались патроны, появилось много раненых и обмороженных, казалось положение безвыходное. Но партизаны выстояли. Мы вырвались из окружения, хотя противник блокировал Дзержинский, Уздзенский, Копыльский, Слуцкий и некоторые другие районы Минской области. Каратели намеревались покончить с партизанами. Не получилось. 300-я бригада имени К.Е. Ворошилова, в составе которой находился наш отряд, взаимодействуя с 27-й бригадой имени В.И. Чапаева, наносила чувствительные удары по врагу.

Надёжным и боевым нашим помощником являлся подпольный райком комсомола. Его создали тоже в октябре 1942 года.  Секретари и члены райкома ЛКСМБ заботились о росте и укреплении комсомольских организаций отрядов, патриотических групп в населённых пунктах. Умелыми вожаками молодёжи стали Иван Воробъёв, Михаил Новиков (в июне 1943 года он возглавил райком), Павел Десюкевич (погиб в марте 1943 года), Степан Скрипко, Александр Вашкевич, Зинаида Гинзбург и другие активисты-комсомольцы.

Многое делали подпольщики…

Вспоминается одна из первых боевых операций, удачно проведённых отрядом “25 лет Октября” в ноябре 1942 года при активном участии подпольщиков. Гитлеровцы восстановили крахмальный завод “Королево” Озерского сельсавета, поставили круглосуточную охрану. Там имелись большие запасы крахмала и картофеля. Мы поручили Е.М. Курбыко выяснить, когда и как наиболее безопасно напасть на охрану и нанести ущерб оккупантам. Получив точные данные, партизаны ночью ворвались на территорию завода, вывели из строя оборудование, забрали готовую продукцию, картофель и вывезли в свій лагерь.

К сожалению, некоторых озерских подпольщиков схватили фашисты. Погибли Е.М. Курбыко и его жена Стефанида Никитична. И.А. Маньковского и В.В. Дедюлю вывезли в лагеря смерти. Оккупанты арестовали С.И. Климовича, но ему удалось вырваться из фашистского застенка и уйти в партизанский отряд.

Активно действовали подпольные группы в деревнях Станьково, Негорелое, Кукшевичи, Новосёлки, Добринёво и других. С особым уважением вспоминаю семьи Ивана Калечица, Павла Карачуна, Антона Курлянского, врача Евдокии Морозовой, которые доставляли командованию отряда “25 лет Октября”, потом 200-й бригады, разведданые и медикаменты. Квартиры И. Калечица и А. Курлянского были явочными. Мне часто приходилось встречаться с этими людьми.

Важную роль в создании подполья сыграл Дзержинский антифашистский комитет “Смерть фашизму”, возникший в конце августа 1941 года по инициативе патриотов.В конце октября 1942 года в деревне Борки состоялась встреча секретаря Дзержинского РК КП(б)Б В.Л. Герасимовича, члена райкома – автора этих воспоминаний, и члена Минского подпольного обкома партии А.И. Степановой с Г.В. Будаем. Он проинформировал нас о проведённой работе по сколачиванию подполья, сбору оружия, антифашистской пропагандзе среди населения, отправке патриотов в партизанские группы и отряды.

Комитет имел связь с Минским подпольем, партизанскими отрядами имени И.В. Сталина, имени С.М. Будённого, имени М.В. Фрунзе и другими, обеспечивал их разведдаными о движении вражеских эшелонов, снабжал бланками паспортов и другими документами, срывал мероприятия оккупационных властей. Комитет передал нам сведения о подпольной сети в районе.Надо отметить ещё одну сторону деятельности Дзержинского подпольного РК КП(б)Б. По указанию Минского обкома весной 1944 года мы занимались подбором кадров для работы после изгнания оккупантов. При райкоме организовали курсы подготовки будущих руководителей разных учреждений и предприятий. Им предстояло заняться восстановлением народного хозяйства.

Друкуецца са скарачэннямі паводле кн.: Партийное подполье в Белоруссии. 1941-1944: Страницы воспоминаний. Минская область и Минск. Минск, 1984. С. 236-144.

Литература:

1. Апарович, И. На главной магистрали/И. Апарович.- Мн.: Беларусь, 1971.- 125 с.

2. Мартысюк, П.Г. С оружием в руках/П.Г. Мартысюк.- Мн.: Беларусь, 1985.- 192 с., 4 л. ил.

3. Мурашов, А.Г. Партизанская береза/А.Г. Мурашов.- Мн.: Беларусь, 1988 .-175 с.

4.Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 356-359.


Мурашоў Аляксей Георгіевіч

Мурашоў Аляксей Георгіевіч, нарадзіўся 11.12.1915 г. у в. Паўлаўка Ачынскага раёна Краснаярскага краю. Адзін з
кіраўнікоў партызанскага руху ў Мінскай і Баранавіцкай абласцях. Удзельнік вызвалення Заходняй Беларусі ў 1939 г., савецка-фінляндскай вайны 1939-1940 гг. У жніўні 1941 г. кіраўнік групы Дзяржынскага патрыятычнага падполля. З сакавіка 1942 г. у партызанах: камандзір групы, з верасня 1942 г. камісар атрада, у лістападзе 1942 г. – ліпені 1944 г. камісар партызанскай брыгады імя І.В. Сталіна. З 1944 г. на адміністрацыйнай і гаспадарчай рабоце ў Мінску і Віцебскай вобласці.

З успамінаў А.Г. Мурашова

Война застала меня в районе г. Семятичи Брестскойобласти. Наша 113-я дивизия сдерживала натиск противника до 28 июня 1941 г. Понесли большие потери. Решили организовать боевую группу и идти на прорыв вражеского кольца в направлении Беловежской пущи. Этот прорыв с большими потерями, но удался…

Решили добираться до старой границы. Добралась до Дзержинского района лишь группа в пять человек. Трое из нас двинулись на Случчину, в родные места. Вдвоём с Михаилом Голубцовым мы двинулись к деревне Боровое, где и остановились. Решили действовать в тылу врага. Осенние месяцы 1941 года были полностью посвящены установлению связи с надёжными людьми из числа местных жителей…

Декабрь 1941 г. и январь 1942 г.  были использованы для сбора оружия, боеприпасов,  медикаментов, тёплой одежды…Установили связи со всеми сельсоветами Дзержинского района, частично с Ивенецким и Столбцовским районами. В конце января 1941 года группа в количестве пяти человек находилась в Костевичском лесу, в трёх километрах от села Боровое. Состав этой групы: красноармейцы Михаил Голубцов, Семён Ребрин, слесарь вагоноремонтного завода им. Мясникова комсомолец Семён Быстримович (житель д. Боровое), комсомолец житель деревни Боровое Сергей Досин, красноармеец Николай Будник и я. В начале февраля наша группа соеденилась с группой старшего батальонного комиссара Рыжака, которая располагалась в лесу коло деревни Косиловичи. Состав этой групы: Голубцов Михаил, военнослужащий, проживал в деревни Боровое, с первых дней организации отряда принимал участие во всех делах; Будник Николай, военнослужащий, проживал в деревне Боровое, являлся активным организатором партизанского отряда; Юхович Семён, житель деревни Новая Рудица, до войны работал заведующим отделением молочного пункта, самый первый наш связной (Дядя Клим), хорошо знавший людей и местность Дзержинского района; Ребрин Семён, красноармеец, проживал в Деревне Боровое; Быстримович Семён, житель деревни Боровое; Быстримович Вера, наша связная, разведчица; Разумова Паша, агроном Боровского колхоза; Эмилия Петровна Быстримович, хозяйка дома, в котором проводились встречи партизан, занималась разведкой, сбором оружия и медикаментов; Рогов Вацлав, Карницкий Ян, Баранская Янина с местечка Рубежевичи Ивенецкого района.

Первая землянка находилась в Косиловичском лесу. Там расположилась группа С.А. Рыжака. В Костевичском лесу – моя группа. В марте 1942 года обе группы объеденились в один отряд. Отряд усиливал связь с местным населением. В Дзержинске с Павлом Хмелевским и его семьёй, Павлом Ковалёвым и его семьёй, Сергееем Бурко, Иваном Жуковцом, Юрием Алтуниным. В Рубежевичах связными были Рагоза Вацлав и его семья, Баранская Янина. На хуторе Микуличи – Лиходиевская Юзефа и её сын Болеслав, на хуторе Александрово – Янковская Ева. В деревнях Рудица – Карницкий Адольф, Боровое – Быстримович Эмилия Петровна, Лучицы – Железняк Иосиф, Бакиново – Бижако и др.

К весне в отряде насчитывалось до 50 человек. На 16 апреля 1942 года гитлеровцы готовились к публичной казни пленных партизан на площади в Дзержинске. Было решено освободить заключённых. Провести эту операцию поручили мне.

15 апреля с наступлением темноты наша группа в количестве семи человек двинулась к городу. В 23-00 мы заняли исходную позицию в развалинах одного из домов на Ленинской улице, напротив церкви. Здесь же рядом располагалась тюрьма. Незаметно перешли улицу, сняли часовых тюрьмы и открыли варота. Но партизан, наших товарищей, в тюрьме не оказалось. Их увезли в минское ДС на допрос. В тюрьме содержалось более двухсот человек. Мы всех их выпустили. Они рассыпались по городу, бежали в свои деревни. Немцы до рассвета не придприняли никаких действий. В этой операци были убиты три фашиста и один ранен. С нашей стороны были тяжело ранены Досин Сергей и Голубцов Михаил.

В канун 1 Мая, 30 апреля 1942 г., отряд в полном составе сделал засаду на шоссейной дороге Минск – Варшава, между Дзержинском и станцией Негорелое. В результате этой боевой операции было уничтожено две грузовые и одна легковая машины противника,  убито 7 фашистов. Потерь со стороны партизан не было.

2 мая отряд принял бой с карателями в Бакиновском лесу. Противник окружил отряд и на рассвете начал сжимать кольцо без единого выстрела. Стоявшая на посту Вера Быстримович заметила карателей и бесшумно пробралась в лагерь, где и сообщила командованию о непрошеных гостях. С.А. Рыжак  приказал отряду без шума принять круговую оборону и без приказа не открывать огня. Вокруг было тихо. Эту тишину нарушил наш миномётчик Яша Лиманский. По приказу командира он выпустил несколько мин позади цепи карателей. Тут же грянули залпы наших пулемётов, автоматов, винтовок. Каратели в замешательстве начали откатываться к опушке леса. Партизаны пошли в наступление. Яша Лиманский забрасывал немцев минами, Сеня Бобров застрелил намацкого офицера. Секретарь комсомольской организации отряда Николай Скороходов огнём из автомата преследовал врага до апушки леса. Он был тяжело ранен. Вера Быстримович и Паша Разумова вынесли его из опасной зоны и оказали первую медицинскую помощь.

Бой продолжался. Противник вызвал подкрепление со станции Негорелое и блок-постов Комолово и Колосово. Мы приняли решение выйти из окружения. Разделились на две группы и прорвались з боем из кольца.

Этот бой длился около десяти часов. Противник потерял убитыми 68 человек и более 10 человек ранеными. Потери партизан : 4 убитых и 2 раненых. В этом бою мы потеряли нашего комсорга Николая Скороходова.

После этого боя отряд вышел в Ивенецкий район.

Нацыянальны архіў Рэспублікі Беларусь. Ф. 4683. Воп. 3. Спр. 876. Л. 1-18.

Падрыхтавала Р.А. Чарнаглазава.

Літаратура:

1. Мурашов, А.Г. Партизанская береза/А.Г. Мурашов.- Мн.: Беларусь, 1988 .-175 с.
2. Мурашов, А.Г. Наш боевой счет/Мурашов Алексей Георгиевич//За край родной: воспоминания  партизан и подпольщиков 3. Барановичской области.- Мн.: Беларусь, 1978.- С. 137 – 146.
4. Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 359-360.

Нікіцін Мікалай Міхайлавіч

Нікіцін Мікалай Міхайлавіч, нарадзіўся 24.12.1907 г. у г. Смаргонь. Адзін з кіраўнікоў партызанскага руху ў Мінскай вобласці. Закончыў Арлоўскую аўтабранятанкавую школу (1928). У 1920-я гады рабочы завода “Камунар”. З 1932 г. на камандных пасадах у Кіеўскай і Беларускай ваенных акругах. У 1941 г. удзельнік абароны Гомеля. Са студзеня 1942 г. удзельнік Мінскага антыфашысцкага падполля, па заданні якога ў сакавіку – маі 1942 г. аб`яднаў асобныя партызанскія групы ў атрад. З мая 1942 г. камандзір атрада, у ліпені – лістападзе 1942 г. – партызанскай брыгады М.М. Нікіціна. Памёр 3.6.1957.

Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 360.

Рыжак Сяргей Аляксандравіч

Рыжак Сяргей Аляксандравіч, нарадзіўся ў 1901 г. у г. Кіраваград. З 1918 г. у Чырвонай арміі. Удзельнік грамадзянскай вайны: ваяваў з бандамі Махно, фарсіраваў возера Сіваш, штурмаваў Перакоп, Чангарскую пераправу. З 1923 г. служыў у Беларусі: камісар, начальнік палітаддзела арміі. У пачатку вайны трапіў у акружэнне. Уключыўся ў падпольную барацьбу. З сакавіка 1942 г. камандзір першага ў Дзяржынскім раёне партызанскага атрада імя І.В. Сталіна. Загінуў 19.6.1942 г. у Комалаўскім баі. Пахаваны ў Дзяржынску.

Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 360-361.
Мурашов, А.Г. Партизанская береза/А.Г. Мурашов.- Мн.: Беларусь, 1988 .-175 с.

Партизанские командиры. Список.

- Гулевіч П.І., нарадзіўся 11.08.1910 у в. Рудня-Стаўбунская Веткаўскага раёна.
- Знак П.І., нарадзіўся ў 1905 г. у в. Нежаўка Чэрвеньскага раёна Мінскай вобласці.
- Капуста П.П., нарадзіўся 25.12.1907 г. у с. Жоўтае Пяціхацкага раёна Днепрапятрошскай вобласці.
- Ключнік С.С.,  нарадзіўся 20.05.1912 г. у в. Сёмкава Мінскага раёна.
- Пракошаў А.А., нарадзіўся ў 1913 г. у с. Самадзелкіна, Удмурція.
- Серабракоў П.І., нарадзіўся 8.01.1906 г. у в. Целялюй Гразінскага раёна Ліпецкай вобласці
- Сцяпанаў М.С., нарадзіўся ў чэрвені 1893 г. у г. Чэрыкаў.
- Харытонаў П.Ф., нарадзіўся ў 1915 г. у в. Ключаўка Фёдараўскага раёна, Башкірыя.
- Шрубко А.С., нарадзіўся ў 1914 г. у в. Пяскі Пухавіцкага раёна Мінскай вобласці.
- Яроменка В.Р., нарадзіўся 12.02.1919 г. у с. Ліхаліты Чарнабаеўскага раёна Чаркаскай вобласці.

Памяць : Гісторыка-дакументальная хроніка Дзяржынскага раёна.- Мінск: БЕЛТА, 2004.- С. 353 - 364.

Командиры и бойцы спецгрупп


Ридевский Наполеон Фелицианович

Ридеский Наполеон Фелицианович (1920-?), ветеран советских подразделений глубинной разведки, участник боёв за Восточную Пруссию.
Родился в 1920 году деревне Мякоты Дзержинского района Минской области в семье служащих. Белорус. Состоял членом КПСС.
Образование: в конце 1930-х - среднюю школу в Минске; летом 1941 – неполных три курса истфака Ленинградского коммунистического вуза имени Н.К. Крупской; в послевоенный период – журфак Белорусского госуниверситета имени В.И. Ленина.
На военную службу был мобилизован в августе 1941 года и с этого же времени – в составе действующей армии: красноармеец 1-й Ленинградской авиационной бригады.
В конце сентября 1941 года в боях по обороне посёлка Мга Кировского горсовета Ленинградской области попал в плен. Содержался в концлагере, расположенном в литовском городе Каунасе. Трижды пытался совершить побег, но лишь в третий раз – в мае 1942 года – повезло. Лесами пробрался до родины, в отчий дом, где его приютили и выходили родные сёстры. 
Вскоре вступил в ряды достаточно крупной подпольной организации  в деревне Озеро Узденского района, подчинявшейся Минскому подполью, а затем ушёл в партизаны: последовательно боец следующих действовавших в Минской области партизанских формирований: Партизанской бригады «Буревестник», Партизанского отряда имени Д.А. Фурманова, 200-й партизанской бригады имени К.К. Рокоссовского. 
Как опытный конспиратор был переведён в состав действовавшей под Минском специальной диверсионно-разведывательной группы «Чайка» Разведывательного отдела (с 18 апреля 1943 года – Разведывательного управления) штаба Западного (с апреля 1944 года – 3-го Белорусского) фронта, которой командовал кадровый офицер военной разведки капитан Михаил Ильич Минаков. В рядах именно этого спецразведподразделения впервые встретился и крепко сдружился с капитаном П.А. Крылатых, разведчиками И.И. Зварикой и Г.В. Юшкевичем – будущими, наряду с ним самим, представителями специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».
Как сказано в известной повести О.А. Горчакова «Лебединая песня», прямая заслуга партизана-разведчика Н.Ф. Ридевского – «широкая сеть связных в Минске, Столбцах, Дзержинске. Ему удалось завербовать и немцев в погонах вермахта.
С помощью одного из своих агентов он похитил в генерал-комиссариате Белоруссии план военных объектов и укреплений Минска».
В 20-х числах 1944 года из города Дзержинска – районного центра Минской области, где разведгруппа «Чайка» в связи с завершающемся освобождением Белоруссии закончила свой боевой путь и была расформирована, партизан-разведчик Н.Ф. Ридевский вместе с боевыми товарищами Павлом Крылатых, Иосифом Зварикой, Геннадием Юшкевичем и Владимиром Михалевичем был отозван в Смоленск - в аппарат Разведуправления 3-го Белорусского фронта, где уже 25 июля получил новое назначение - на должность переводчика специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, которой предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника по заданию командования.
Около 1.00 27 июля 1944 года в составе данной разведгруппы был десантирован с борта самолёта в двух километра южнее восточнопрусского посёлка Ляукнен (ныне – Громово Славского района).
Глубокой ночью 28 сентября 1944 года в урочище Папушинен, расположенном в 20 км южнее города Тильзита (ныне – Советск), у шоссе Тильзит – Велау (ныне – посёлок Знаменск Гвардейского района), выходя из-под огня второй за эту ночь вражеской засады в темноте со всего размаха налетел коленом на лесной валун, в результате чего получил серьёзное увечье ноги. Что было дальше - строками его же собственного отчёта, датированного приблизительно самым концом января 1945 года (цитата даётся по известной повести О.А. Горчакова «Лебединая песня»): 
«…Будучи не в состоянии передвигаться, я позвал на помощь товарищей. И они пришли. Вынесли меня в менее опасную зону, оказали помощь. Ребята задумались: что делать дальше? Ведь задание превыше всего, и поэтому меня решили оставить. Мельников спросил: «Кто останется с ним?». Генка Юшкевич сказал: «Я останусь». Потому что мы были друзьями ещё по Белоруссии. Пятнадцатилетний Геннадий Юшкевич добровольно вызвался разделить мою заведомо нелёгкую судьбу. Мы наметили пункт встречи с группой – близ болота у деревни Линденгорст…».
С 1 октября 1944 года оба – Н.Ф. Ридевский и Г.В. Юшкевич – на основании радиограммы разведгруппы «Джек», содержащей сообщение, что те пропали без вести, были официально исключены Разведуправлением 3-го Белорусского фронта из списков данной разведгруппы.
К 5 октября 1944 года красноармеец Г.В. Юшкевич помог добраться раненому товарищу до явочного пункта – «почтового ящика № 2», однако боевых товарищей здесь не обнаружили. Ждали двое суток, после чего перебрались к «почтовому ящику № 1», расположенному в нескольких километрах в стороне. Здесь обосновались, вырыв финками под огромным выворотнем нору. Чуть позже в целях конспирации оборудовали ещё один схрон - в 242-м лесном квадрате, в откосе карьера у кормушки для диких зверей…
Информацию же о происходящем на фронте черпали с помощью радиостанции «Северок», которая принадлежала радистке разведгруппы «Джек» сержанту А.А. Морозовой и которая на правах запасной была спрятана в одном из «почтовых ящиков».
10 ноября 1944 года в лесу встретились с группой советских военнопленных, направленных руководством концлагеря на работы, связанные с производством в районе посёлка Минхенвальде (ныне – посёлок Зеленово Полесского района) санитарной лесовырубки. Те связали разведчиков с местным антифашистов, под руководством которого и работали в этом лесу, - лесотехником Эрнстом Райтшуком, а тот в свою очередь – с семьёй антифашистов Шиллят, проживавшей на одном из хуторов, расположенных у деревни Линденгорст, – супругами Августом и Амалией и их сыном Отто. В результате с середины ноября 1944 года и до 22 января 1945 года, когда Минхенвальде и его окрестности оказались занятыми частями 39-й армией 3-го Белорусского фронта, они вдвоём скрывались в усадьбе Шиллятов на сеновале.
По результатам спецпроверки подвергся определённым репрессиям со стороны органов контрразведки «Смерш», поскольку здесь посчитали малооправдательным уже сам факт того, что он, получив травму, тут же не застрелился, как того и требует неписанный кодекс чести диверсанта-разведчика, а, борясь за жизнь, продолжил, как мог и насколько позволяли обстоятельства, сражаться в тылу врага за Победу.
Дождавшись демобилизации, вернулся на родину. Постоянно проживал в Минске, где долгие годы трудился на стезе профессионального журналиста, в том числе в должности Белорусского телеграфного агентства-ТАСС.
Автор книги воспоминаний о разведгруппе «Джек» «Парашюты на деревьях» (Минск: Беларусь. -1969. - 240 с.: ил), по которой в 1974 году на студии Беларусьфильм режиссёром Иосифом Шульманом был снят одноимённый фильм (длительность - 128 минут) в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». Роли в последнем сыграли: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров.
Пока позволяло здоровье неоднократно посещал Калининградскую область с целью дальнейшей пропаганды здесь боевых подвигов специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».
Кавалер около двух десятков государственных наград, включая два ордена – Отечественной войны 1-й (1985) и 2-й степени. 
Скончался ( дата неизвестна). Похоронен в Минске.
Книга Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях» — это воспоминания о том, как спецразведгруппа «Джек», заброшенная в глубокий тыл врага, в Восточную Пруссию, действуя в непосредственной близости от места расположения ставки Гитлера, так называемого «Волчьего логова», добывала ценные сведения о противнике, разведывала линии укреплений прусской цитадели и посылала радиограмму за радиограммой «Центру».
* * *
Уже сумерки легли на землю, когда с полевого аэродрома под Сморгонью взлетел «Дуглас». На его борту — спецразведгруппа «Джек». Их было десять. Самому старшему, Иосифу Зварике, — 29 лет. Самому младшему, Геннадию Юшкевичу, — всего 15. В составе группы — две девушки–радистки: Зина Бардышева и Анна Морозова. Самолет набрал высоту, и командир группы капитан Павел Крылатых сообщил разведчикам:
— Летим в глубокий тыл врага. Наша задача: сбор сведений о перевозках по шоссе и железным дорогам от Кенигсберга к восточной границе. Вернуться — шансов немного. А кому повезет — не завидуйте их судьбе. И помните слова генерала Алешина (заместитель начальника штаба по разведке 3–го Белорусского фронта), что каждый из нас стоит батальона солдат на передовой...
Им повезло. Кенигсберг сильно бомбили, и «Дуглас» проскользнул незамеченным. (Но домой он не вернется. Над Куссеном самолет сбили.) Глубокой ночью 27 июля 1944 года они приземлились в заболоченном лесу неподалеку от Лаукнена. Несколько парашютов зависли на деревьях. Днем их явно обнаружат. Начнется облава. Надо как можно дальше уйти от этого места. Ушли разведчики, правда, недалеко. Трава по пояс да болотная топь не для ночных переходов. Свой первый день на территории врага разведгруппа провела в зарослях болота. Укрыться здесь было надежнее, чем в лесу, напоминавшем ухоженный парк. Сообщили в центр о приземлении. Командир еще раз поставил перед каждым задачу.
Когда стемнело, выбрались на шоссе. Несколько километров шли по обочине, потом свернули к реке Парве. Где–то здесь должен быть мост. На карте он обозначен. «А дальше, — рассуждал командир, — мы пересечем лесной массив и выйдем к железной дороге Кенигсберг — Тильзит. И будем у цели...»
До моста они не дошли. Там была засада. Немцы открыли огонь. Командир шел первым. Шальная пуля поразила капитана Крылатых прямо в сердце. Тело командира отнесли в ельник. Николай Шпаков, принявший на себя командование группой, снял с Павла пиджак и передал его Генке. «Носи! — сказал он. — Дважды в одно место пуля не попадает. А тебе обязательно надо выжить. Ты самый молодой...»
Они забросали капитана еловыми лапками, молча постояли несколько минут и пошли искать брод через реку.
...Сентябрь принес частые дожди и зябкие ночи. Продукты закончились. Теплых вещей нет. А то, что было на них, — перепрело от грязи и пота. Белье стало серым. Его облепили вши. Мужчины соскребали паразитов еловыми ветками. А радистки... Сказать, что все это было для них настоящей пыткой, — значит ничего не сказать. В лужах, канавах, болотцах они устраивали помывки, но это не спасало девушек от общей участи. «Ну зачем их сюда послали? За что им такие муки?» — не раз говорили в сердцах бойцы. Измотанные бесконечными переходами, забывшие вкус горячей пищи, смертельно уставшие от постоянной, ежеминутной опасности, разведчики стали, как призраки. Ночью они совершали марш–броски. Днем вели наблюдение. Спали по несколько часов в сутки. В сон проваливались, как в черную яму. Даже голод не донимал их во сне. Но какая–то необъяснимая сила была всегда начеку. Как сухой порох в патроне. Иначе чем можно объяснить, что даже в провальном сне Генка услышал чьи–то тяжелые шаги.
Когда он открыл глаза, то прямо над собой увидел немца со шмайсером в руках. Он едва не споткнулся о спящих разведчиков. Не сводя глаз с немца, Генка стал будить Ридевского и Мельникова. За какие–то доли секунды они вскочили на ноги и скрылись в ельнике. А немецкий солдат так и остался стоять, будто пригвожденный к месту. Он не сделал ни одного выстрела. То ли был в шоке от неожиданной встречи, то ли его сковал страх.
Из Восточной Пруссии одна за другой шли на «большую землю» радиограммы. Это были ценнейшие разведданные. И о коммуникациях противника, и об укреплениях «Восточного вала», и о строительстве бункеров для «вервольфа» (подпольные формирования террористов). Ничто на земле врага не ускользало от внимания «Джека»...
Все труднее давались им ночные переходы. Когда командир объявлял привал, они падали на траву и, казалось, никакая сила не могла оторвать их от земли. «Кто пойдет в дозор?» — спрашивал Николай Шпаков. Командир не приказывал. Не мог он послать в дозор бойца, которого от усталости не держат ноги. Здесь все решалось по доброй воле. А проявить ее означало гораздо больше, чем выполнить даже невыполнимый приказ. Потому что разведчик добровольно брал на себя ответственность за жизни своих товарищей...
На сей раз вызвались Иван Овчаров и Гена Юшкевич. Они вышли к месту, где пересекались просеки. Генка наблюдал за одной. Иван — за другой. Сентябрьское солнце отдавало свое последнее тепло. Оно обволакивало налитое усталостью тело и клонило ко сну. Генка, не снимая с себя автомат, развернул его пламегасителем к подбородку. Когда голова резко падала книзу, подбородок врезался в металл. Боль прогоняла сон. Вдруг со стороны, за которой наблюдал Иван, послышались шорохи. Внезапно изменившимся голосом Иван повторил несколько раз: «Нихт шиссен! (Не стреляйте!)» У просеки стояли трое. В руках одного — пулемет. Двое — со шмайсерами. «Немцы!» — полоснуло в сознании. «Гевейр ап! (Оружие к ноге!)» — внезапно выкрикнул Генка. У солдат сработал инстинкт на команду. На мгновение они опустили стволы. Этого было достаточно, чтобы на глазах застывших немцев взвести затвор и дать три короткие очереди...
Выжить, чтобы выполнить долг, — вот что было для них главным. Сознание этого превращало разведчиков в сгустки энергии. Рождалась она духовной силой. А для физических сил шансов почти не оставалось. В августе, да и в сентябре их как–то спасали лес и огороды хуторян. В октябре лес опустел, огороды убрали. Истощились боеприпасы, на исходе радиопитание. Центр подтвердил готовность прислать все необходимое. Запросил координаты и время. Решили, что лучше всего груз принять в районе болот у Тимберканала. В назначенный час услышали гул самолета. Посигналили карманными фонариками. Два мешка они нашли сразу. Третий обнаружить не смогли. Спешно разобрали содержимое — и дай Бог ноги! Уже слышно было, как рокочут моторы автомашин с солдатами–поисковиками. Но разведчики их опередили.
Облава, или, как они говорили, «марафон», случилась в тот день, когда на задании были Иосиф Зварика, Наполеон Ридевский, Иван Целиков и Иван Овчаров. Немцы оцепили район, где они находились, и стали прочесывать лес. Цепь за цепью. Ждали разведчиков до самой ночи. Вернулись Овчаров, Ридевский и Целиков. Иосиф Зварика погиб. Они вынуждены были покинуть этот район. Решили двигаться на юг. На просеке заметили что–то белое. Когда подошли, увидели, что на дереве подвешен за ноги Иосиф. На шее угрожающая табличка: «Так будет с каждым бандитом». Похоронить Иосифа они не могли. Немцы наверняка труп заминировали. Молча постояли на расстоянии. Без слов простились с боевым товарищем...
Шли по обочине просеки. И вдруг из темноты: «Хальт!» И выстрелы. Когда все затихло, разведчики собрались в группу. Николая Шпакова среди них не было. Ридевский, Мельников, Бардышева и Юшкевич, вполголоса окликая Николая, раз за разом прочесывали участок леса вдоль просеки. Безрезультатно. Они уже возвращались к своим, когда неподалеку что–то вспыхнуло и раздался взрыв. Ридевский звал на помощь. Мельников, Зина и Юшкевич подползли к нему. Разведчик лежал неподвижно и стонал. Встать не мог. Левая нога не действовала.
Иван Мельников был вторым помощником командира группы. Он и взял на себя командование. «Что будем делать?» — спросил Мельников, обращаясь ко всем. Когда разведчик, получив тяжелое ранение, обречен, вступает в силу «закон совести». Пистолет к виску — и все кончено. Это не самоубийство, а исполнение воинского долга до конца. Но здесь иная ситуация. «Кто–то из нас должен остаться с Ридевским, — принимает решение командир. — Надо помочь ему добраться до деревни Минхенвальде. Там мы и встретимся. Остальным — выполнять задание. Кто останется?» Повисло молчание. Каждый понимал: быть под носом у врага без группы, без радиосвязи, без продуктов питания — это участь смертника. «Я останусь, — сказал Генка. — Мы вместе начинали, вместе и закончим».
Группа ушла. Генка оттащил Ридевского от просеки в глубь леса. Это стоило ему немалого труда. Наполеон, или, как называл его Генка, Напка, был раза в два выше подростка. И весил соответственно. «Как же мы доберемся до назначенного места? — с отчаянием в душе подумал Генка. — На себе мне его ни за что не дотянуть...» Орешина с рогулиной, заменившая Ридевскому костыль, была всего лишь опорой. Двигаться же самостоятельно он не мог. Почти семьдесят километров Генка волок Наполеона на себе...
К  концу октября они добрались до места встречи с группой. Однако не обнаружили хоть каких–нибудь ее следов. Очевидно, разведчики сюда еще не добрались. Решили ждать. Спать на сырой земле под ноябрьским небом выше человеческих сил. Вырыли землянку под огромным выворотнем. Утеплили мхом и еловыми лапками. Но когда землю засыпала пороша, поняли, что следы выдадут их. Вторую землянку они вырыли в откосе карьера рядом с кормушками для лесных зверей. Обложили стены еловыми лапками, укрепив их жердями. Сделали плотный настил снизу. Посадили елочки у входа. Теперь следов своих здесь можно было не опасаться. Обитатели леса вытоптали все вокруг. Даже к ручью проложили тропинку. И слились дни и ночи в одну беспросветную ночь...
Однажды, сделав вылазку к ручью, они встретят бывшего красноармейца Ивана Громова. Он работал в команде военнопленных на заготовке леса. Громов сведет их с мастером, лояльно настроенным к Советам. А тот познакомит разведчиков с немецким коммунистом Августом Шиллятом. Он спасет русских парашютистов и от голода, и от холода, и от солдат–поисковиков. С его помощью они продолжали собирать разведданные. «Джек» жил и действовал...
20 января 1945 года разведчики встретят своих. 178 дней и ночей провели они на территории врага. Из разведгруппы «Джек» в живых остались Наполеон Ридевский, Иван Целиков и Геннадий Юшкевич. Остальные погибли. Кого сразила чужая пуля. Кто по «закону совести» пустил в висок свою. Такая у разведчиков доля...
Нет уже на свете белорусского журналиста Наполеона Фелициановича Ридевского (автора книги «Парашюты на деревьях»). Не стало и механизатора с Гомельщины Ивана Андреевича Целикова. А Геннадий Владимирович Юшкевич стоит на пороге своего восьмидесятилетия. Он ответил на позывные памяти — написал книгу «Последний из группы «Джек».

Литература:

1. Горчаков, О.А.  Огонь на себя / О.А. Горчаков, Я. Пшимановский // Люди легенд. Выпуск 2. -  Москва - 1966. - С. 357-380  (первая публикация – в 1959 году, в газете «Комсомольская правда»);
2. Горчаков, О.А. Лебеди не изменяют / О.А. Горчаков // Встретимся после задания. - Москва - 1973. - С. 242-283;
3. Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/ О.А. Горчаков. –  Калининград, 1969. – 192 с., ил., а также - 2) М.: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
4. Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –   Москва: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
5. Иванов, Ю.Н. На краю пропасти/Ю.Н. Иванов. – Калининград: Кн. изд-во, 1983. – 248 с., ил.;
6. Колосов С. Есть под Варшавой могила // Лесные богатыри. - Тула. - 1966. - С. 249-252;
7. Ридевский, Н.Ф. Парашюты на деревьях/ Н.Ф. Ридевский. - Минск: Беларусь. -1969. - 240 с., ил;
8. Юферев, Д. По специальному заданию/Д.Юферев // Верность долгу: Очерки о разведчиках. – Москва, 1984;
9. Юшкевич, Г.В. Увидеть Пруссию и… умереть: легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых/Г.В. Юшкевич.- Калининград, Издательский дом «Калининградская правда», 2005. – 48 с., ил.

Художественные  фильмы:

- «Вызываем огонь на себя» четырёхсерийный телевизионный сериал. СССР, Центральное телевидение, 1964 год. Жанр – военный, по повести О.А. Горчакова и Я. Пшимановского «Огонь на себя». В ролях: Людмила Касаткина, Ролан Быков, Изольда Извицкая и другие, в том числе польские и чешские актёры. Режиссёр – Сергей Колосов;
- «Парашюты на деревьях» в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». СССР, студия – Беларусьфильм, 1974 год. Жанр – военный, по одноимённой документальной книги Н.Ф. Ридевского. Длительность – 128 минут. В ролях: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров. Режиссёр – Иосиф Шульман.

 Зварика Иосиф Иванович

Пол:  мужской
Дата рождения:  0.0.1915
Место рождения:Минская обл., Дзержинский р-н, дер. Дягильно
Национальность:  Еврей
Должность:   Разведчик
Звание: Рядовой
Попечитель:    Евгений Шагров
Подразделения, в которых служил фронтовик: Отдельная мотострелковая бригада особого назначения НКВД (ОМСБРОН).
Специальная диверсионно-разведывательная группа 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, «ДЖЕК».
Захоронение:      -
Дополнительная информация:
Домашний адрес во время войны: г.Минск, пер.Восточный д.8, кв.2
Родственники во время войны: Тётя - Зварика Лидо Францевна
Дата призыва:  0.0.1939
Место призыва (военкомат): Дзержинский РВК, г.Минск, Белорусская ССР,
Дополнительные сведения: разведчик специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, действовавшей в июле-декабре 1944 года в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника, воинское звание неизвестно. Родился в 1915 году в Белоруссии - в деревне Дягильно Минской области в крестьянской семье. Белорус. Образование: четыре класса сельской школы. Трудился на родине плотником, а затем десятником на одном из предприятий города Ломжа Белостокской области (ныне – территория Польши) Белоруссии, где его и застала Великая Отечественная война. Был мобилизован в армию. На сохранившемся снимке того периода запечатлён в военной форме с петлицами красноармейца из числа военнослужащих военно-технического состава Красной Армии. С 10 декабря 1942 года – боец ряда партизанских формирований, подчинённых Белорусскому штабу партизанского движения, в том числе отряда имени Котовского и бригады имени Ворошилова. 3 мая 1943-15 июля 1944 гг. – боец специальной диверсионно-разведывательной группы Разведуправления штаба Западного и 3-го Белорусского фронтов «Чайка» профессионального военного разведчика капитана Михаила Ильича Минакова, которая, начиная с августа 1942 года, успешно действовала на оккупированной территории Минской области Белоруссии. Здесь впервые встретился и крепко сдружился с капитаном П.А. Крылатых, разведчиками Н.Ф. Ридевским и Г.В. Юшкевичем – будущими, наряду с ним самим, представителями специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек». В 20-х числах 1944 года из города Дзержинска – районного центра Минской области, где разведгруппа «Чайка» в связи с завершающемся освобождением Белоруссии закончила свой боевой путь и была расформирована, И.И. Зварика вместе с боевыми товарищами Павлом Крылатых, Наполеоном Ридевским, Геннадием Юшкевичем и Владимиром Михалевичем был отозван в Смоленск, в аппарат Разведуправления 3-го Белорусского фронта, где уже 25 июля получил новое назначение - на должность разведчика специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек», которой предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника по заданию командования в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта. Около 1.00 27 июля 1944 года в составе данной разведгруппы был десантирован с борта самолёта в двух километра южнее восточнопрусского посёлка Ляукнен (ныне – Громово Славского района). Действуя в тылу врага, не раз проявлял мужество, отвагу и оправданную в ходе разведывательно-диверсионных операций дерзость. Погиб в ночь с 10 на 11 сентября 1944 года в бою с карателями у восточнопрусского населённого пункта Аугстагиррен (ныне - посёлок Сосновка Полесского района). Обстоятельства гибели содержатся в радиотелеграмме № 29 от 11 сентября 1944 года Центру от разведгруппы «Джек»: «Ночью до полка пехоты окружило лес. Весь день шла облава. Вдоль железной дороги и шоссе залегли цепи автоматчиков. Прорваться через кольцо не удалось. Группа по моему приказу рассеялась по лесу. Рации оставили, подвесив и тщательно замаскировав, в густом ельнике. Во время прочёски немцы обнаружили «Моржа». Хотели взять живьём, но он дрался храбро, отвлёк на себя немцев. «Морж» убит».
А эти строки - из книги воспоминаний бывшего разведчика разведгруппы «Джек» Г.В. Юшкевича «Увидеть Пруссию и… умереть: Легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых» (Издательский дом «Калининградская правда», 2005, стр. 28): «…Ночью вернулись Ридевский, Овчаров и Целиков. Каждый прятался, где мог. Один – на дереве, другой – под выворотнем. - А Юзик, похоже, погиб… Шпаков решил опять на время покинуть этот район. Друг за дружкой двинулись на юг. Когда вышли на просеку, по которой обычно ходили к месту наблюдения, шедший первым Мельников вдруг увидел что-то белое. Оказалось, это Юзик. В одном нательном белье, он был повешен на дереве вниз головой. На шее – табличка с надписью по-немецки: «Так будет с каждым из вас»… В бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество погиб - 12.09.1944г. Похоронен в Восточной Пруссии в 15 км. северо-западнее н.п. Скаосннерен. 
Приблизительно в 1970-х годах в целях увековечения подвига И.И. Зварики на месте гибели последнего – в окрестностях посёлка Сосновка Полесского района - по инициативе общественности был воздвигнут скорбный обелиск в виде выполненного из белого металла и стилизованного под официальный логотип КГБ СССР щита.
Выжил / пропал без вести / погиб:          погиб
ЗВАРИКА («Морж») Иосиф Иванович (1915-1944), разведчик специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, действовавшей в июле-декабре 1944 года в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника, воинское звание неизвестно.
Родился в 1915 году в Белоруссии - в деревне Дягильно Минской области в крестьянской семье. Белорус.
Образование: четыре класса сельской школы.
Трудился на родине плотником, а затем десятником на одном из предприятий города Ломжа Белостокской области (ныне – территория Польши) Белоруссии, где его и застала Великая Отечественная война. Был мобилизован в армию. На сохранившемся снимке того периода запечатлён в военной форме с петлицами красноармейца из числа военнослужащих военно-технического состава Красной Армии.
С 10 декабря 1942 года – боец ряда партизанских формирований, подчинённых Белорусскому штабу партизанского движения, в том числе отряда имени Котовского и бригады имени Ворошилова.

3 мая 1943-15 июля 1944 гг. – боец специальной диверсионно-разведывательной группы Разведуправления штаба Западного и 3-го Белорусского фронтов «Чайка» профессионального военного разведчика капитана Михаила Ильича Минакова, которая, начиная с августа 1942 года, успешно действовала на оккупированной территории Минской области Белоруссии. Здесь впервые встретился и крепко сдружился с капитаном П.А. Крылатых, разведчиками Н.Ф. Ридевским и Г.В. Юшкевичем – будущими, наряду с ним самим, представителями специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».
В 20-х числах 1944 года из города Дзержинска – районного центра Минской области, где разведгруппа «Чайка» в связи с завершающемся освобождением Белоруссии закончила свой боевой путь и была расформирована, И.И. Зварика вместе с боевыми товарищами Павлом Крылатых, Наполеоном Ридевским, Геннадием Юшкевичем и Владимиром Михалевичем был отозван в Смоленск, в аппарат Разведуправления 3-го Белорусского фронта, где уже 25 июля получил новое назначение - на должность разведчика специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек», которой предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск противника по заданию командования в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта.
Около 1.00 27 июля 1944 года в составе данной разведгруппы был десантирован с борта самолёта в двух километра южнее восточнопрусского посёлка Ляукнен (ныне – Громово Славского района).
Действуя в тылу врага, не раз проявлял мужество, отвагу и оправданную в ходе разведывательно-диверсионных операций дерзость.
Погиб в ночь с 10 на 11 сентября 1944 года в бою с карателями у восточнопрусского населённого пункта Аугстагиррен (ныне - посёлок Сосновка Полесского района).
Обстоятельства гибели содержатся в радиотелеграмме № 29 от 11 сентября 1944 года Центру от разведгруппы «Джек»: «Ночью до полка пехоты окружило лес. Весь день шла облава. Вдоль железной дороги и шоссе залегли цепи автоматчиков. Прорваться через кольцо не удалось. Группа по моему приказу рассеялась по лесу. Рации оставили, подвесив и тщательно замаскировав, в густом ельнике. Во время прочёски немцы обнаружили «Моржа». Хотели взять живьём, но он дрался храбро, отвлёк на себя немцев. «Морж» убит».
Место захоронения неизвестно.
Увековечен в Книге Памяти Калининградской области «Назовём поименно» (т. 10, стр. 260), но почему-то как погибший в июле 1944 года.

Літаратура:

1. Горчаков, О.А.  Огонь на себя /О.А. Горчаков, Я. Пшимановский // Люди легенд. Выпуск 2. -  Москва - 1966. - С. 357-380  ( первая публикация – в 1959 году, в газете «Комсомольская правда»);
2. Горчаков, О.А. Лебеди не изменяют /О.А. Горчаков // Встретимся после задания. - Москва - 1973. - С. 242-283;
3. Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –  Калининград, 1969. – 192 с., ил., а также - 2) М.: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
4.Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –   Москва: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
5. Иванов, Ю.Н. На краю пропасти/Ю.Н. Иванов. – Калининград: Кн. изд-во, 1983. – 248 с., ил.;
6.Колосов С. Есть под Варшавой могила // Лесные богатыри. - Тула. - 1966. - С. 249-252;
7.Ридевский, Н.Ф. Парашюты на деревьях/ Н.Ф. Ридевский. - Минск: Беларусь. -1969. - 240 с., ил;
8. Юферев, Д. По специальному заданию/Д.Юферев // Верность долгу: Очерки о разведчиках. – Москва, 1984;
9. Юшкевич, Г.В. Увидеть Пруссию и… умереть: легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых/Г.В. Юшкевич.- Калининград, Издательский дом «Калининградская правда», 2005. – 48 с., ил.

Художественные  фильмы:

- «Вызываем огонь на себя» четырёхсерийный телевизионный сериал. СССР, Центральное телевидение, 1964 год. Жанр – военный, по повести О.А. Горчакова и Я. Пшимановского «Огонь на себя». В ролях: Людмила Касаткина, Ролан Быков, Изольда Извицкая и другие, в том числе польские и чешские актёры. Режиссёр – Сергей Колосов;
- «Парашюты на деревьях» в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». СССР, студия – Беларусьфильм, 1974 год. Жанр – военный, по одноимённой документальной книги Н.Ф. Ридевского. Длительность – 128 минут. В ролях: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров. Режиссёр – Иосиф Шульман.

Из группы "Джек": Геннадий Юшкевич

Семья Юшкевичей покинула Койданово в 20-е годы и обосновалась в Минске. Здесь, 1 января 1928 года, родился человек-легенда Геннадий Владимирович Юшкевич.
Из воспоминаний Геннадия Юшкевича о довоенной жизни:
— Жили мы небогато. Помню, бабушка поднимала всю семью в четыре утра, и мы шли в очередь за маслом: на руки давали 200 граммов. Сестра, я, мама, бабушка, дедушка стояли в очереди по три-четыре часа, зато получали килограмм масла…
Сейчас если у кого вдруг не стало горячей воды в кране — трагедия. Вспоминаю, как в довоенное время ценилась вода. Мы жили по Обувной улице, а за водой с чайниками, кастрюлями ходили в район Юбилейной площади, в метрах трехстах от нас. Старый еврей качал насосом воду и продавал ведро за 2 копейки.
Зимой утром просыпаешься, а вода в ведре замерзла. Бабушка медной кружкой пробивала лед. Пока топилась печка, мы сидели под одеялом. 
У меня был такой распорядок дня. В 8 часов в школу вез пес Ярик на санках. Потом он сам возвращался домой. Уроки я делал на ходу, на переменках, после занятий. Идя мимо дома, забрасывал ранец в коридор (ведь если зайду, заставят обедать), а бабушка вручала через форточку бутерброды.
Бежал во Дворец пионеров, занимался я в кружках — трех оборонных, а также танцевальном, баянистов, зоологическом, столярном. Ежедневно посещал по два-три кружка. Потом учился в музыкальной школе по классу виолончели, ходил в спортивную по гимнастике. Да и у дома катался на лыжах и коньках. С утра до вечера был занят. Потому и дури не было. Не смотрел “выпендроны” по телевизору…
 Наверное, от отца перенял интерес ко всему. Он был энергичный, подвижный. И мне всегда хотелось во всем успеть, мечтал стать пожарным, милиционером, командиром, моряком, пограничником. Не хотел быть летчиком, железнодорожником и ученым — читать для меня было наказанием.
Помнится, идем с катка, захожу в сенцы и запускаю руку в огромный глиняный чан: бабушка хранила в нем квашеную капусту. Горстку в рот — голодный же!
Или, идя из Дворца пионеров, у нас было обыкновение на углу улицы имени Энгельса и проспекта задержаться у стеклянной витрины пекарни. За ней выставляли пирожные, которые выпекались неким турком. И каждый из нас, пацанов, обозначал свое пирожное: “Я ем это!” Вот такие радости были…».

Последние мирные дни 1941 года. Геннадий Юшкевич с мамой Елизаветой Константиновной и сестрой Юлией.
Начало войны Геннадий Владимирович помнит отчетливо, будто  было это только вчера…. Он – вихрастый подросток-пионер, вчерашний шестиклассник, один из первых кружковцев Минского Дворца пионеров, - полной мерой ощутил  своим еще не окрепшим детским сердцем  весь трагизм войны.
Отец ушел на фронт, мама – Елизавета Константиновна -  входила в подпольную группу Хмелевского, Воронова… Она устроилась в люфтваффе уборщицей, имела доступ к информации.  В  сентябре 1941 года прямо на улице она была схвачена в Минске гестаповцами и уже 26 октября 1941 года казнена в стенах Минской тюрьмы.
Незадолго до ареста мать успела обезопасить своих детей: Юлю тайно  определила к знакомым, Генку – в детдом. Вскоре воспитательница Вера Андреевна, хорошая знакомая матери, предупредила мальчика об опасности: в руки директора детдома, фашистского прислужника, попала  записка матери с просьбой передать  хлеба  и теплые вещи, которая  находилась в застенках гестапо.
Ночью Генка по  самодельному канату из простыней  спустился со второго этажа  и убежал из детдома. Разыскал сестру Юлию, рассказал ей о просьбе матери. Юля уже пыталась связаться с мамой, но потерпела неудачу. Но буйная, непокорная натура Генки требовала: надо действовать. В бродяжничестве, коротких ночевках в мусорных ящиках проходили тревожные дни.  Однажды, на улице Цнянской, в районе Комаровки, он увидел вдали на фоне неба, между двух телеграфных столбов три силуэта: фашисты вешали подпольщиков. Не ощущая земли под ногами, мальчик бежал к месту казни. Вот она, виселица.  И пальто – знакомое, родное.… Свернув в темный закуток, упал на мостовую, кричал и плакал, прижимая к груди узелок с припасенным сухарем  и стареньким вязаным платком…
… От Минска до деревни Сенница – рукой подать. Осмотревшись, Генка решил остаться здесь. Жил  в семье Андрея Ярошевича, который являлся родственником бывших соседей семьи Юшкевичей по дому в Минске. Нанялся пасти  небольшое стадо коров. С этого и кормился, а при случае и сестре относил  молоко, сыр, яйца.
В деревне  Генка подружился с Шурой и Левоном   Карпиловичами, Юзиком Шпаковским. Вместе  собирали оружие и прятали его в тайнике. 
Вскоре ребята ушли в партизанский отряд, а мальчишку не взяли – мал еще. Генка огорчился, но решил не сдаваться. Прихватив буханку хлеба, одеяло и гармошку – скарб, заработанный честным трудом, - подался на хутор Брумировщина возле деревни Рубилки. Отогрелся у родственников (шел октябрь 1942 года), поел свежего хлеба. И опять – в дорогу.
Без пальто, в дырявых сандалиях  и с непокрытой головой, закинув за плечи гармошку, побрел парнишка дальше. В деревне Ляховичи его приютила  Гелена Панцевич. Потом Генка перебрался в дом  Анны Павловны Сенькевич – строгой, но справедливой женщины. В ответ  на материнскую заботу  помогал ей по хозяйству. 
Здесь сбылась заветная мечта мальчишки – он встретился с партизаном Наполеоном Ридевским, стал выполнять его задания: ходил в Минск на явочные квартиры, передавал нужным людям записки из отряда. Разведав  днем маршрут, ночью водил партизан на боевые операции. 
В ноябре 1943 года  четырнадцатилетний Генка стал  бойцом партизанской разведгруппы «Чайка». Его новые боевые товарищи  ласково называли мальчишку «Ёжиком».

Партизанский разведчик «Ёжик» - Геннадий Юшкевич.
Не знавший страха паренек участвовал в самых  рискованных операциях. Однажды, увлекшись погоней  за предателем, ворвался верхом на коне  в гарнизон в Ружамполе. Переполошившиеся полицаи открыли беспорядочный огонь. «Ёжику» тогда удалось избежать смерти, и его, израненного, полуживого нашел в километре от  своего дома, расположенного  на бывшем хуторе Звариковщина, лесник Иван Викентьевич Крылович. Рискуя своей жизнью и жизнями  своих детей, наконец,  провалом явочной квартиры партизан, Иван Викентьевич под видом охапки хвороста принес  бесчувственное тело мальчика к себе в лесничовку…
Первыми боевыми наставниками Генки в отряде были командир  группы Михаил Ильич Минаков, разведчики Наполеон Ридевский, Борис Цыпушкин, Владимр Вашкевич. Ридевский часто брал Генку  с собой вести разведку: в деревнях Дзержинского района  собирали сведения о передвижении вражеских войск  по железной дороге,  размещении воинских частей и  гарнизонов, устанавливали численность и характер техники и вооружения противника, фамилии предателей. 
Вскоре Генку включили в диверсионную группу, в которую, кроме него, входили Борис Цыпушкин. Николай Чернов и Володя Михалевич. Диверсионная четверка нанесла  врагу немалый ущерб. Она пускала под откос эшелоны,  взрывала мосты, путепроводы, устраивала засады на шоссейных дорогах. Под станцией Фаниполь группа, несмотря на усиленную охрану, взорвала эшелон с горючим и авиационными моторами, сожгла штабной лимузин, изъяв из него ценные оперативные документы…
В июле 1944 года разведгруппа  вместе с частями Красной Армии вошла в освобожденный Минск. Он мог остаться в городе и… не мог. Война продолжалась. Надо было бороться с врагами. В этом юный Геннадий Юшкевич видел свой долг. Но возьмут ли его, пятнадцатилетнего, в действующую армию?  
В 20-х числах июля  1944 года из города Дзержинска – районного центра Минской области, где разведгруппа «Чайка» в связи с завершающемся освобождением Белоруссии закончила свой боевой путь и была расформирована, юный партизан Г.В. Юшкевич вместе с боевыми товарищами  Павлом Крылатых, Наполеоном Ридевским, Иосифом Зварикой и Владимиром Михалевичем был отозван за новым назначением в Смоленск - в аппарат Разведуправления 3-го Белорусского фронта. Однако Г.В. Юшкевича по прибытию кадровики, узнав, что он несовершеннолетний, тут же отчислили из военной разведки, предложив взамен учёбу на курсах киномехаников. Через слёзы напросился на военную службу. Сжалились и дали направление в одну из близлежащих зенитно-артиллерийских частей, но по дороге туда, завидев грузовик, в кузове которого находились девять человек во главе с капитаном П.А. Крылатых, в том числе И.И. Зварика и Н.Ф. Ридевский, зацепился за борт и присоединился к этим своим верным боевым товарищам. 
26 июля 1944 года, уже на аэродроме вспомогательной авиации, находившемся у посёлка Залесья Сморгонского района Гродненской области,  после того, как приписал к своему юному возрасту недостающие два года, был официально с разрешения начальника Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта зачислен в состав специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионного) отдела Разведывательного управления 3-го Белорусского фронта, которой предстояло действовать в тылу Восточно-Прусской группировки войск. С этого момента – красноармеец, диверсант-разведчик по воинской специальности. Оперативный псевдоним, выбранный им самим, - «Орёл». 
Около 1.00 27 июля 1944 года в составе данной разведгруппы был десантирован с борта самолёта в двух километра южнее восточнопрусского посёлка Ляукнен (ныне – Громово Славского района). 
Действуя в тылу врага, не раз проявлял мужество, отвагу и оправданную в ходе разведывательно-диверсионных операций дерзость. В частности, как следует из текста радиограммы № 35 от 17 сентября 1944 года разведгруппы «Джек» в Центр, днём раньше, когда немецкая разведка южнее деревни Эльхталь (ныне – посёлок Заливное Полесского района) «наткнулась на часового – «Орла», который двоих убил, а третьего ранил». 
А эти строки - из радиограммы № 40 от 24 сентября 1944 года: «Сегодня на рассвете на лагерь напали эсэсовцы. Прочёсывали лес весь день, преследуя нас по пятам. Прижали группу к просеке, на которой немцы заняли оборону. «Крот» [заместитель командира группы И.И.Мельников] и «Орёл» уничтожили пулемётный расчёт на просеке, позволили группе прорваться». 
Глубокой ночью 28 сентября 1944 года в урочище Папушинен, расположенном в 20 км южнее города Тильзита (ныне – Советск), у шоссе Тильзит – Велау (ныне – посёлок Знаменск Гвардейского района), добровольно вызвался остаться с получившим серьёзную травму колена переводчиком Н.Ф. Ридевским. Вот как об этом в своём отчёте впоследствии написал сам Н.Ф. Ридевский (текст даётся по известной повести О.А. Горчакова «Лебединая песня»): «…Будучи не в состоянии передвигаться, я позвал на помощь товарищей. И они пришли. Вынесли меня в менее опасную зону, оказали помощь. Ребята задумались: что делать дальше? Ведь задание превыше всего, и поэтому меня решили оставить. Мельников спросил: «Кто останется с ним?». Генка Юшкевич сказал: «Я останусь». Потому что мы были друзьями ещё по Белоруссии. Пятнадцатилетний Геннадий Юшкевич добровольно вызвался разделить мою заведомо нелёгкую судьбу. Мы наметили пункт встречи с группой – близ болота у деревни Линденгорст…». 
С 1 октября 1944 года оба – Г.В. Юшкевич и Н.Ф. Ридевский – на основании радиограммы разведгруппы «Джек», содержащей сообщение, что те пропали без вести, были официально исключены Разведуправлением 3-го Белорусского фронта из списков данной разведгруппы. 
К 5 октября 1944 года красноармеец Г.В. Юшкевич помог добраться раненому товарищу до явочного пункта – «почтового ящика № 2», однако боевых товарищей здесь не обнаружили. Ждали двое суток, после чего перебрались к «почтовому ящику № 1», расположенному в нескольких километрах в стороне. Здесь обосновались, вырыв финками под огромным выворотнем нору. Чуть позже в целях конспирации оборудовали ещё один схрон - в 242-м лесном квадрате, в откосе карьера у кормушки для диких зверей… 
Информацию же о происходящем на фронте черпали с помощью радиостанции «Северок», которая принадлежала радистке разведгруппы «Джек» сержанту А.А. Морозовой и которая на правах запасной была спрятана в одном из «почтовых ящиков». 
10 ноября 1944 года в лесу встретились с группой советских военнопленных, направленных руководством концлагеря на работы, связанные с производством в районе посёлка Минхенвальде (ныне – посёлок Зеленово Полесского района) санитарной лесовырубки. Те связали разведчиков с местным антифашистов, под руководством которого и работали в этом лесу, - лесотехником Эрнстом Райтшуком, а тот в свою очередь – с семьёй антифашистов Шиллят, проживавшей на одном из хуторов, расположенных у деревни Линденгорст, – супругами Августом и Амалией и их сыном Отто. В результате с середины ноября 1944 года и до 22 января 1945 года, когда Минхенвальде и его окрестности оказались занятыми частями 39-й армией 3-го Белорусского фронта, они вдвоём скрывались в усадьбе Шиллятов на сеновале.
С героической гибелью радистки сержанта А.А. Морозовой де-юре закончилась боевая летопись специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек». Уже в послевоенный период разведгруппа «Джек» в силу своей высокой результативности и достигнутой в тылу врага длительной «живучести» будет заслужена возведена в статус одной из самых легендарных в советской военной разведке. И не только, впрочем, в ней. Так, если верить сообщениям СМИ, она даже занесена в английский каталог лучших разведок мира!
Подвиг разведгруппы «Джек» увековечен не только в специальной - закрытой по своему характеру - литературе и многочисленных публикациях отечественных и зарубежных СМИ, но и в целом ряде художественных произведений.
После процедуры спецпроверки Геннадий Юшкевич – боец одной из стрелковых частей 3-го Белорусского фронта. За бои севернее Кёнигсберга был удостоен ордена Славы 3-й степени. 
10 мая 1945 года в городе Гумбиннене (ныне – Гусев) подорвался на мине-ловушке: внутри одной из оставленных немцами господских усадьб увидел пианино и, поскольку до войны учился в музыкальной школе, решил сыграть. Как только коснулся клавишей, прогремел взрыв: осколки впились в голову, повредили глаз… 
Жизнь юному бойцу спасло мастерство военного хирурга Н. Кучковской, которой выпало тогда сделать несколько сложнейших для военно-полевых условий операций на черепе. Долечивался уже в одном из эвакуационных госпиталей города Горького (ныне – Нижний Новгород).
В мае 1945 года, уже находясь на излечении в госпитале, один за другим получил из в/ч «Полевая почта 83462» 3-го (диверсионных действий) отделения Разведывательного отдела штаба 3-го Белорусского фронта два письма, подписанные майором В. Шаповаловым. Первое: «15 мая 1945. Поздравляю с Победой. За выполнение задания в нашей части Вы представлены к награде орденом «Красная Звезда». Второе: «Вы награждены орденом Славы 3-й степени приказом по войскам 3-го Белорусского фронта № 0512 от 14.05.45 года. Желаю здоровья и успеха в службе и работе».
Всего же, согласно материалам в/ч 61379, как диверсант-разведчик был удостоен двух боевых орденов – Отечественной войны 2-й степени (но номер и дата наградного приказа неизвестны, и сам этот орден Г.В. Юшкевич на руках не имеет) и Славы 3-й степени (приказ командующего 3-м Белорусским фронтом № 0512 от 14 мая 1945 года).
Демобилизован был в 1946 году из стен госпиталя по состоянию здоровья. В поношенном военном обмундировании и с десятью рублями в кармане вернулся на родину – в Минск. 
В 1946-1967 гг. – на службе в органах внутренних дел. Первая должность здесь - переводчик Управления лагерей немецких военнопленных № 168 (город Минск). 
В 1947-1949 гг. -  курсант  Минской офицерской школы МВД СССР. 
После производства в офицеры (1949) и до начала 1950-х – сотрудник Управления по борьбе с бандитизмом МВД Белорусской ССР и в данном качестве принимал непосредственное участие в ликвидации националистических бандформирований, в том числе и отрядов Армии Краёвой, орудовавших на территории Гродненской и бывшей Пинской областей. 
Затем в течение четырёх лет – оперуполномоченный уголовного розыска Управления милиции города Минска. 
Во второй половине 1950-х – оперуполномоченный БХСС МВД Белорусской ССР, а в 1959-1967 гг. – следователь УВД Минского облисполкома. Последнее специальное звание – капитан милиции. 
С 1967 года – пенсионер органов внутренних дел.

На снимке (слева направо): Геннадий Владимирович Юшкевич, Алексей Иванович Карнач и Петр Арсеньевич Калиновский среди  юнармейцев военно-спортивной игры «Зарница» из Гродненской области.
Поскольку неплохо владел разговорным немецким, в том же 1967 году получил приглашение на работу в Минское отделение Общества дружбы и культурной связи с зарубежными странами. В последующие годы неоднократно представлял за рубежом СССР и родную для себя Белоруссию. В 1973 году в ходе командировки в Берлин случайно отыскал одного из своих спасителей - Шиллята-младшего – Отто. Через год, пригласив О. Шиллята в Минск на празднование 30-летия Великой Победы, на своём автомобиле сумел привезти того нелегально (под видом немого) в закрытую для иностранцев Калининградскую область - на то место, где некогда стоял хутор семьи Шиллятов.

Геннадий Юшкевич, Иван Целиков и Наполеон Ридевский в Калининграде у форта дер Дорн, где завершился штурм Кенигсберга. Май 1985-го
В 1990-х-начале 2000-х гг. – президент общественной организации «Белорусский фонд SOS -детская деревня». В настоящий момент на заслуженном отдыхе. 
Автор книги воспоминаний о разведгруппе «Джек» «Увидеть Пруссию и… умереть: Легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых» (Издательский дом «Калининградская правда», 2005, стр. 48, литературная обработка В. Ржевского). 
Регулярно посещает Калининградскую область с целью дальнейшей пропаганды здесь боевых подвигов специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек».

Геннадий Владимирович Юшкевич - единственный, оставшийся в живых из состава группы "Джек". Калининград, 2010 год.
Кавалер большого количества государственных и иностранных наград и, частности, трёх орденов – Отечественной войны 1-й степени (1985 гг.), 2-й (1945 – на руках не имеет, поскольку выдана не была) и Славы 3-й степени (14 мая 1945 года), - многочисленных медалей, включая, «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «Партизану Отечественной войны» 1-й и 2-й степени (обе – в послевоенный период), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За безупречную службу» всех трёх степеней, а также Почётного знака Союза советских обществ дружбы. По представлению Калининградского филиала Союза ветеранов военной разведки постановлением правительства Калининградской области № 479 от 29 июня 2006 года удостоен памятной медали «60 лет Калининградской области»; данная награда по совместной инициативе КРОО «Союз работников правоохранительных органов» и Калининградского корпункта ВГТРК («Вести-Россия») была вручена в торжественной обстановке в марте 2008 года в городе Минске в стенах Посольства РФ в Республике Беларусь. Среди иностранных наград - медаль Польской Народной Республики «Братство по оружию» (Odznaka Braterstwa Broni) и Почётный знак ГДР «Золотая игла в золоте».

Библиография:

1. Дубровский, Н. Каждый прожитый день становился событием/Николай Дубровский//Дубровский, Н. Бессмертие подвига: документальная повесть/Николай Дубровский.- Минск: Народная асвета, 2013.- С.122-126.
2. Горчаков, О.А.  Огонь на себя /О.А. Горчаков, Я. Пшимановский // Люди легенд. Выпуск 2. -  Москва - 1966. - С. 357-380 ( первая публикация – в 1959 году, в газете «Комсомольская правда»);
3. Горчаков, О.А. Лебеди не изменяют /О.А. Горчаков // Встретимся после задания. - Москва - 1973. - С. 242-283;
4. Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –  Калининград, 1969. – 192 с., ил., а также - 2) М.: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
5. Горчаков, О.А. Лебединая песня: Повесть/О.А. Горчаков. –   Москва: Воениздат. -1990. - 237 с., ил;
6. Иванов, Ю.Н. На краю пропасти/Ю.Н. Иванов. – Калининград: Кн. изд-во, 1983. – 248 с., ил.;
7. Колосов С. Есть под Варшавой могила // Лесные богатыри. - Тула. - 1966. - С. 249-252;
8. Ридевский, Н.Ф. Парашюты на деревьях/ Н.Ф. Ридевский. - Минск: Беларусь. -1969. - 240 с., ил;
9. Юферев, Д. По специальному заданию/Д.Юферев // Верность долгу: Очерки о разведчиках. – Москва, 1984;
10. Юшкевич, Г.В. Увидеть Пруссию и… умереть: легендарная разведгруппа «Джек». Свидетельство оставшегося в живых/Г.В. Юшкевич.- Калининград, Издательский дом «Калининградская правда», 2005. – 48 с., ил.

Художественные  фильмы:

- «Вызываем огонь на себя» четырёхсерийный телевизионный сериал. СССР, Центральное телевидение, 1964 год. Жанр – военный, по повести О.А. Горчакова и Я. Пшимановского «Огонь на себя». В ролях: Людмила Касаткина, Ролан Быков, Изольда Извицкая и другие, в том числе польские и чешские актёры. Режиссёр – Сергей Колосов;
- «Парашюты на деревьях» в двух сериях: 1-я - «Волчье логово»; 2-я - «На плацдарме». СССР, студия – Беларусьфильм, 1974 год. Жанр – военный, по одноимённой документальной книги Н.Ф. Ридевского. Длительность – 128 минут. В ролях: Владимир Смирнов, Александр Январёв, Николай Федорцев, Людмила Безуглая, Анатолий Барчук, Николай Крюков, Николай Бриллинг, Сергей Полежаев, Александра Климова, Пётр Соболевский, Игорь Ясулович, Тамара Тимофеева, Галина Чигинская, Анатолий Чарноцкий, Анатолий Столбов и Евгений Бочаров. Режиссёр – Иосиф Шульман.

В честь специальной диверсионно-разведывательной группы «Джек» в Калининградской области установлены:

- скорбный обелиск на месте гибели в ночь с 10 на 11 сентября 1944 года в бою с эсэсовцами разведчика Иосифа Ивановича Зварики – у посёлка Сосновка Полесского района. Представляет из себя выполненный из белого металла щит, установленный на импровизированный могильный холмик. Установлен членами современного КРИПОО «Поиск»;
- памятник первому командиру группы капитану Павлу Андреевичу Крылатых - у посёлка Громово Славского района, на изгибе лесной дороги. Открыт был 9 мая 1988 года по проекту калининградского скульптора Е.В. Долганя. Представляет из себя высокий обелиск, выполненный из нержавеющей стали и украшенный в центральной части двумя композициями – с изображением щита и меча и барельефом героя;
- памятник второму по счёту командиру группы лейтенанту Николаю Андреевичу Шпакову – у посёлка Десантное Славского района. Открыт был в 1975 году по проекту калининградского архитектора Е.В. Долганя. Представляет из себя высокий обелиск, выполненный из нержавеющей стали.

Ежик в тумане войны

23:49 4 мая 2012
На исходе войны Восточная Пруссия стала братской могилой для сотен армейских разведчиков.
Всего туда послали около 150 разведгрупп — сообщать командованию о дислокации и перемещении вражеских войск. Бойцы гибли еще в воздухе или после приземления их расстреливали бесчисленные зондеркоманды.
Отправляя на задание 27 июля 1944 года группу «Джек», один из командиров разведуправления 3-го Белорусского фронта пообещал, что к октябрю наши освободят от фашистов всю Восточную Пруссию. Однако группе пришлось активно работать во вражеском тылу более полугода! Впоследствии она вошла в английский каталог лучших разведгрупп мира. Из легендарного «Джека» сегодня жив лишь Геннадий Юшкевич...
Когда началась война, ему было 12 лет. Немцы захватили родной Минск. Отец — на фронте. Маму-подпольщицу казнили. Паренька подобрали разведчики из спецразведгруппы «Чайка». Стал сначала связным, а затем и полноправным бойцом. Ежик (прозвище получил за острый язык и строптивость) ходил в разведку, подрывал вражеские эшелоны с техникой и живой силой. Однажды в деревне Кули угодил в полицейскую засаду, отстреливался, был схвачен, но удалось сбежать...
После освобождения Белоруссии паренька, все еще не достигшего призывного возраста, решили все-таки от войны отстранить. Вышел Гена из штаба грустный и вдруг видит: пылит по дороге полуторка.
Ежик в два прыжка залетел в кузов: «Куда угодно готов — только бы с вами!» Генка нагло прибавил себе два года и был зачислен разведчиком в в/ч 61379 — одно из секретных подразделений «главного диверсанта страны» генерала Павла Судоплатова. А уже через несколько дней спецгруппа «Джек» десантировалась глубокой ночью на парашютах в 26 километрах юго-западнее Тильзита (ныне город Советск).
В одном из боев приключилась беда с Наполеоном Ридевским — отказала нога. Обычно выход из такой ситуации был один: раненый прикрывал отход товарищей и погибал. Однако тут решили: кто-то должен остаться с раненым, чтобы помочь ему добраться до места сбора группы километрах в шестидесяти. Но кто? Повисла тишина...
— Мы с Наполеоном вместе начинали, вместе и закончим, если придется, — сказал Ежик. — Я остаюсь...
Отдельная история, как они выживали.
А однажды Ежик встретился с русским военнопленным, который свел его с антифашистами — в нацистской Восточной Пруссии были, оказывается, и такие. Рискуя жизнями, немецкие патриоты спасли погибающих от холода и голода наших разведчиков. Позже выяснилось, что кроме Геннадия Юшкевича и Наполеона Ридевского уцелел еще и Иван Целиков.
Только троим из группы «Джек» удалось пережить ту самую страшную для них предпобедную зиму...

“Джек”: последний из живущих

09.12.2010 • 7:00 | Гомельская правда, Тамара КУПРЕВИЧ
…Еду в Минск в утреннем поезде и мысленно пытаюсь обогнать его: представляю, какой будет наша встреча с человеком-легендой. К разведчику из группы “Джек” нельзя опаздывать! Условились встретиться ровно в 12.00. Звоню уже в метро по мобильному и слышу приветливое: “Я жду вас”.
В качестве главного удостоверения личности везу фотографии Ивана Целикова, добытые в его семейном архиве.
— А вы пунктуальны! — с порога делает мне столь желанный комплимент Геннадий Владимирович. Неужели передо мной тот самый Генка-ёжик, 15-летним пацаном в июле 1944-го десантировавшийся с Иванами и другими разведчиками в самое логово противника?! 
Выясняется, что встречи хоть с кем-то из гомельской журналистской братии мой собеседник ждал годы. Ведь наш край ему не чужой: здесь прошла партизанская юность отца. Владимир Андреевич во время Великой Отечественной был главврачом санчасти Наровлянской партизанской бригады имени Кирова, которую возглавлял комбриг Владимир Яромов. А потом почти сорок лет отработал главным врачом Хойникской райбольницы. На Полесье он оказался неспроста. В тридцатые годы, когда в Минске начались чистки интеллигенции, Юшкевич-старший, выступавший в агитационно-эстрадном театре “Синяя блуза”, по совету друзей уехал в Наровлю. Участвовал в походе Красной Армии в Западную Белоруссию, в финской кампании…
— Что особенно запомнилось Вам из последних встреч с отцом? — спрашиваю у Геннадия Владимировича.
— Как-то я был у него в Хойниках. Предстояло улетать из Гомеля на самолете, поэтому я торопился. Пришел на автостанцию, а тут сообщили, что автобус поломался, рейс отменяется. Нервничаю и не сдерживаюсь: “Ну, у вас тут и медвежий угол! Нет советской власти и порядка”. А отец говорит: “То, что у нас медвежий угол — ты прав, то, что порядка нет, тоже. Но, погоди, скоро о нас узнает весь мир.
— Почему? — спрашиваю.
— Погоди, увидишь. А пока иди, нарви на дорогу черной смородины. Ведро возьми. Я пошел в сад, а там в-о-от такие ягоды на кустах. Спросил у отца, почему такая крупная смородина. А он смеется: “Ты помнишь, и мята прежде росла до подоконника только, а сейчас под самую крышу вымахала. Чернобыль уже работал вовсю. Отец был технически грамотным человеком, а в больнице у них была соответствующая аппаратура. 
 “Это был по-настоящему земский врач. Почти сорок лет отработал в одном населенном пункте хирургом и травматологом, терапевтом, гинекологом и педиатром, отоларингологом, все время оставаясь для окружающих высокоинтеллигентным, интеллектуальным человеком, свято придерживаясь высоких и гуманных принципов врачебной этики, никому не отказывал в помощи, во всяких ситуациях, в любое время”. 

Из статьи Е. Каплинской “Работа стоит благодарности” в “Литературной газете” от 24 апреля 1985 года

Цитируя строки из этой статьи, сильный человек, разведчик, еле сдерживает набегающую слезу. Живет в его сердце давняя обида: похороны отца были мучительными не только потому, что у гроба стоял один только венок от санитарок больницы. В ту зиму был суровый мороз, и долбить землю пришлось самим родным, так как не было выделено ни транспорта, ни подмоги. Расстроенные бездушием, коллеги Владимира Юшкевича написали письмо в “Литературку”.
— Земля как гранит метра полтора, — делится мой собеседник. — Гроб пришлось опускать вертикально… А потом только пришли из райкома партии, попросили партийный билет отца. Все. Вот такое отношение к человеку, который жизнь по­святил людям…
Испытываю чувство вины как представитель Гомельщины. И говорю Геннадию Владимировичу, что в Хойниках многое изменилось с той поры, сам райцентр преобразился неузнаваемо, дарю книгу о городе. Подчеркиваю, что в райисполкоме работают люди неравнодушные, душевные. Невольно входим в тему “человеческого фактора”, важного во все времена. 
— Вам довелось после войны работать в управлении по борьбе с бандитизмом, уголовном розыске, ОБХСС, а после окончания юрфака БГУ — старшим следователем по особо важным делам в Минском областном управлении милиции. Как Вы сами подходили к людским судьбам?
— Шла реабилитация прежде осужденных. И вот поступило заявление прокурору республики, мне поручили разобраться. Фабула такова. До 1939 года всех лиц польской национальности, живших в радиусе 100 километров от Минска, высылали на спецпоселение. В одной из деревень жила семья: муж — поляк, жена — белоруска и трое детей. Семья эта батрачила. И вот у них отбирают дом, скот, главу семьи высылают, жена едет за ним, а детей забирает мать супруги. В районе Урала во время сплава по реке муж утонул. В 1940-м вдова пишет письмо Калинину с просьбой разрешить вернуться под Минск, в свою деревню. Ей отказывают. Решает ехать сама. Добирается до Осиповичей (они за пределами Минщины) и ночью крадется, чтобы навестить детей. Ее ловят и дают срок 6 лет “за побег с места поселения”. Но тут началась война, и все замялось. Она каким-то образом вернулась, была на оккупированной территории. 
Мне пришлось немало поездить, встретиться с соседями, опросить их. Выношу заключение: “Никакого состава преступления в действиях этой гражданки нет, дело политическое, противоречит духу интернационализма”. И отослал прокурору. Все вернули женщине. Она приехала, упала передо мной на колени: “Все-таки есть правда у советской власти!” А попади дело иному следователю, который пихнул бы его в корзину и все…
— В октябре Вас зачислили Почетным солдатом 12-й роты 4-го отряда специального назначения 5-й отдельной бригады специального назначения сил специальных операций Вооруженных Сил Республики Беларусь. Поделитесь с современной молодежью, как Вы взращивали в себе мужество, патриотизм, физическую закалку?
— Жили мы небогато. Помню, бабушка поднимала всю семью в четыре утра, и мы шли в очередь за маслом: на руки давали 200 граммов. Сестра, я, мама, бабушка, дедушка стояли в очереди по три-четыре часа, зато получали килограмм масла…
Сейчас если у кого вдруг не стало горячей воды в кране — трагедия. Вспоминаю, как в довоенное время ценилась вода. Мы жили по Обувной улице, а за водой с чайниками, кастрюлями ходили в район Юбилейной площади, в метрах трехстах от нас. Старый еврей качал насосом воду и продавал ведро за 2 копейки.
Зимой утром просыпаешься, а вода в ведре замерзла. Бабушка медной кружкой пробивала лед. Пока топилась печка, мы сидели под одеялом. 
У меня был такой распорядок дня. В 8 часов в школу вез пес Ярик на санках. Потом он сам возвращался домой. Уроки я делал на ходу, на переменках, после занятий. Идя мимо дома, забрасывал ранец в коридор (ведь если зайду, заставят обедать), а бабушка вручала через форточку бутерброды.
Бежал во Дворец пионеров, занимался я в кружках — трех оборонных, а также танцевальном, баянистов, зоологическом, столярном. Ежедневно посещал по два-три кружка. Потом учился в музыкальной школе по классу виолончели, ходил в спортивную по гимнастике. Да и у дома катался на лыжах и коньках. С утра до вечера был занят. Потому и дури не было. Не смотрел “выпендроны” по телевизору…
Наверное, от отца перенял интерес ко всему. Он был энергичный, подвижный. И мне всегда хотелось во всем успеть, мечтал стать пожарным, милиционером, командиром, моряком, пограничником. Не хотел быть летчиком, железнодорожником и ученым — читать для меня было наказанием.  Помнится, идем с катка, захожу в сенцы и запускаю руку в огромный глиняный чан: бабушка хранила в нем квашеную капусту. Горстку в рот — голодный же! Или, идя из Дворца пионеров, у нас было обыкновение на углу улицы имени Энгельса и проспекта задержаться у стеклянной витрины пекарни. За ней выставляли пирожные, которые выпекались неким турком. И каждый из нас, пацанов, обо­значал свое пирожное: “Я ем это!” Вот такие радости были…
— Когда началась война, Вам всего 12 лет было, в 1941-м погибла мать… 
— Мама входила в подпольную группу Хмелевского, Воронова… Она устроилась в люфтваффе уборщицей, имела доступ к информации. В октябре сорок первого была акция “Возмездие”, и всех их схватили. Мама сидела в тюрьме на улице Володарского, ее повесили. И могилы как таковой нет, возможно, их всех свезли в Тростенец…
Вообще, иногда я иронизирую, что и сам отбыл 15 лет на Володарского, имею в виду свою работу следователем. Да и сестра моя работала в тюремной больнице на Володарского, 2. Отец там 8 месяцев отсидел: кто-то стукнул в послевоенное время, что он якобы немцам прислуживал. 
Помнится, как в довоенное время дружил с соседской еврейской семьей Альтшулеров, часто играл с их детьми Зоей и Игорем в прятки. Как-то под кроватью у них нашел 20 копеек. В глазах у меня зарябило — деньги валяются! Зажал монету в кулачке и, когда пришел домой, бабушке показал. А она: “Ты что, иди, извинись, отдай, ведь они потеряли эти деньги!” Я пошел и отдал, хотя вынашивал планы купить на них граммов 20 монпасье.
Так нас воспитывали. Не забери, а отдай! Я с малолетства усвоил, что жить надо честно.
“В составе группы Генка к тому моменту уже разобрался. Павел Крылатых — командир. Николай Шпаков и Иван Мельников — заместители. Наполеон Ридевский, который лучше всех в группе знает немецкий — основной переводчик. Зина Бардышева и Анна Морозова — радистки. Иван Овчаров, Иосиф Зварика и Иван Целиков — бойцы. Трех Иванов, к слову, различали так. Мельникова звали Иваном Ивановичем, Овчарова — Иваном Черным, Целикова — Иваном Белым”. 

Из книги Г. Юшкевича “Увидеть Пруссию и… умереть”

— Интересно, который из Иванов Вам был ближе по складу характера?
— Иван Иванович никогда не унывал. Подвижный очень. Я помню его походку: четкую, стройную, вижу, словно это было вчера. Как только мы останавливались на привал, он обычно обращался к Шпакову: “Ну что, Коля, повеселимся?” Мельникову давали банку тушенки, он доставал финку и ш-а-ах! Одним движением открывал и каждому четко откладывал положенную порцию. 
Целиков был исполнительным, дисциплинированным, но немного угрюмым, весь в себе. Здоровый, крепкий парень. Правда, иногда ворчал в адрес радисток: “Зачем этих баб сунули, ладно, мужики страдают, зачем их отправлять было…”
…Случилось, как-то мы нарвались на засаду, и Шпаков отбился от группы, в темноте ведь это немудрено. Сначала мы искали его, никак не могли найти. Сложность в том, что ходишь осторожно, даже ветка где-то хрустнет, и то пытаешься скрыться. И тут Ридевский застонал. Мы его подтащили. Аня Морозова разрезала штанину, но крови не было. Видимо, он сильно ушиб колено. И тогда Мельников сказал: “Принимаю командование на себя и принимаю решение: кто-то из группы должен остаться с Ридевским, помочь ему дойти до почтового ящика. Там встретимся. Кто останется?” Молчание. Но потом я сказал, что останусь. Вместе мы начинали, вместе и закончить придется. Иван Иванович скомандовал собрать для нас все, чем ребята могут поделиться. Выделили махорку, сухари, аптечку. И группа ушла — выполнение задания никто не отменял. Они двинулись в сторону Польши. Здесь держаться было невозможно: лес опал, кругом пеленгаторы работали. С тех пор я никого больше не видел. В тот квадрат ребята не приходили. 
У нас существовал неписаный закон: если ты ранен, но пока можешь стрелять, отправляй пули во врага, а если не можешь — уходи из жизни с огоньком. Так поступили Шпаков, Зина Бардышева, Аня Морозова…
Я преклоняюсь перед Мельниковым. Как-то была блокада, нас прижали и выгнали на просеку. А тут пулеметный расчет немцев. Мельников с одной стороны зашел, я — со второй. Снимаю пулеметчика, а второй номер целится в меня. Мельников снимает его. Потом Иван Иванович разрядил вражеский пистолет и дает мне пулю со словами: “На, это твоя…” Теперь она в музее Отечественной войны. 
— Вы неоднократно встречались с Иваном Целиковым в послевоенное время. Интересно, что он рассказывал о том, как уцелел?
— Обессилев, Целиков вместе с несколькими разведчиками группы майора Максимова пошел заготовить продукты. И тут услышали канонаду. Решили возвратиться и переждать в стогу сена, когда накатится фронт. Пролежали долго и так обессилели, что фактически превратились в полутрупов. А тут солдаты пришли к стогу, чтобы взять сено для лошадей. Так и нашли Целикова и других полумертвыми…
— Вас с Ридевским спасли немецкие антифашисты, в частности, Август Шиллят. Вы встречались с этой семьей после войны?
— В свое время я был ответственным секретарем общества дружбы с ГДР. А Отто, сын Августа, жил в Берлине. Как-то один немецкий журналист написал статью “Коммунисты не падают с неба”. Были помещены фото мое и Отто. Затем я рассказал Шилляту о книге “Парашюты на деревьях”, и он несколько выдержек из нее поместил в газете.
А коллектив журнала “Freie Welt” нам такую встречу устроил! Сказали, что приглашают в пивнушку на кружку пива: “Мы тебе сюрприз приготовили”. Было это в районе Берлина, где все осталось как в прежней Германии. Сидим за массивными столами, пиво смакуем. Мой друг Рем интересуется: “Ты случайно не знаешь того, что справа сидит?” Поворачиваю голову и прошу: “А можно, чтобы он встал?” И я узнаю Отто. Оказывается, его столь же загадочно пригласили, как и меня. Вот такой была наша первая встреча.
Потом он дважды приезжал ко мне в Минск. Я спросил: “Какое твое самое большое желание?” Отто признался, что больше всего ему хочется съездить и увидеть место, где был его отчий дом. Но в то время это была закрытая для иностранцев зона. Я переговорил с Наполеоном, дескать, Отто будет немым. Купим билеты и поедем. Если что, говорить буду я. Отто, гиганта двухметрового роста, я усадил на вторую полку в вагоне. Приехали в Калининград тихо, спокойно. Сели в автобус, двинулись в том направлении. Бах, он ломается. Берем такси. Добрались и увидели, что там, где стоял их дом, — ничего нет. Только небольшой ручеек. Отто набрал воды, молча постояли и отправились обратно.
В Минске ему организовали несколько встреч со школьниками, выступал он на радио, был и прием в обществе дружбы. 
На 101 процент благодаря Шилляту и его семье мы с Ридевским остались живы. Август был в свое время в совете красных моряков. Вместе с женой они оказывали помощь голодающим России. Потом он в обществе “Спартака”, позднее — функ­ционер округа. У него был тельмановский билет, знамя районной организации. Шесть лет концлагеря ему дали нацисты. Но поскольку Август имел сына, а Отто призывался в войска, старшего Шиллята освободили под надзор полиции.
— Оглядываясь назад, как бы Вы охарактеризовали судьбу разведчика?
— Она и благородная, и в то же время неблагодарная. Рискуешь жизнью среди врагов, а когда возвращаешься, на тебя самого смотрят как на врага. При всех моих положительных качествах мне не присваивали званий, обрубали, как говорится, концы. Задавали вопросы типа: “Почему вы остались на оккупированной территории?” А я отвечал: “А почему вы меня в 12-летнем возрасте оставили на оккупированной территории?” Было неприятно.
Окончил с отличием офицерскую школу, с красным дипломом — юридический факультет. Работая следователем в Минской области, в пять утра вставал, делал зарядку. А потом — на попутку, и поехал в районы. Вечером возвращаешься в столицу тоже на попутке, идешь в университет… 
— Что наиболее волнует Вас в современном обществе?
— Общество портят большие деньги. Когда не было их, мы по-другому смотрели на мир. Сейчас много зависти. Бешеные деньги — одно из величайших несчастий нашего века, они рождают трагедии.
— Не кажется ли Вам, что к теме Великой Отечественной войны притупляется интерес?
— Эта тема никогда не уйдет. Пусть на какое-то время интерес поугаснет, а потом она снова взойдет. Как, к примеру, екатерининские времена, война 1812-го, революция 1917-го. Великая Отечественная война — эпохальное событие….
Что осталось за рамками нашей беседы? Гостеприимство хозяина, его фонтанирующая энергетика. В 82 года он в великолепной форме. С необычайной легкостью Геннадий Владимирович бегал из комнаты в комнату, приносил папки с собранными документами и материалами, книги, изданные у нас и в России. Показал уникальную карту района разведывательных действий “Джека”, датированную 1942-м, которую держал в руках наш земляк Иван Мельников. Когда пришло время расставаться, Геннадий Владимирович предложил тост в память об Иванах. Как тут было не подчиниться опытному разведчику? Угощал салом собственной засолки и отменной квашеной капустой, из чего сделала заключение, что Юшкевич — хозяйственный человек. 
Геннадий Владимирович подарил мне одну из своих книг, чтобы прочла ее внуку. Чтобы память о героизме и мужестве жила и в будущих поколениях.
Тамара КУПРЕВИЧ
Гомель — Минск — Гомель
Суслов, А.А. Закон баллистики/А.А. Суслов//Суслов, А.А. Творцы Победы: документальные очерки/ Александр Суслов. - Минск: Літаратура і Мастацтва. - 2012. - с.134-141;ил.

C риском для жизни: Валентина Буйкевич

Я родилась в 1925 году в  деревне Шумщина Дзержинского района Минской области в очень бедной  крестьянской семье. Отец мой, Петр Антонович,  после смерти первой жены остался с шестью сыновьями женился на вдове,  у которой был сын.  Это была моя мама, Анна Ивановна. От этого брака родилось еще  шестеро детей.  Пока была жива мама, мы не ощущали особых тягот. Вся тяжесть забот о семье лежала на ее плечах. Но в 1934 году, в возрасте 45 лет, мама умерла.  Семь старших братьев  постепенно ушли на свои хлеба, а младшие, в возрасте от  11 до 3 лет, остались с отцом.  Он работал конюхом в колхозе.  Уходил на работу с первыми петухами, возвращался очень поздно, никаких  выходных не было.  Заниматься детьми он не имел возможности. Мы сами себя кормили, лечили, обстирывали, воспитывали.   Но жадно учились. Полуодетые, нередко голодные,  ходили в школу  за 3-5 км. Мне со старшим братом  (ему уже было 11 лет) приходилось ходить в школу по очереди (нечего было одеть, обуть, да и дома  нужно было остаться самому старшему), не было  учебников, письменных принадлежностей, но по успеваемости мы были среди отличников.


Петр Буйкевич, отец  Валентины

Леонид, брат Валентины Буйкевич
Район наш  до 1939 года был приграничным, и руководством  погранзастав проводилась очень большая работа  по патриотическому воспитанию населения. Начальник погранзаставы тов. Ачкасов  и его помощники  часто проводили беседы в школах и сельских клубах. Нередко жители деревень, в  том числе школьники, помогали задерживать нарушителей границы.
Моя небольшая деревенька (32 крестьянские хатки) располагалась недалеко от леса, вдали от шоссейных  и железных дорог, по сути, была связана с миром только радио. 
22 июня 1941 года  жители деревни  весь день находились в тревожном, напряженном состоянии. Обсуждались разные предположения, радио не работало…  Кто-то видел трех красноармейцев, одетых в новую форму, в сапогах и не остриженных наголо. Это насторожило всех. Кто они?   Почему весь день молчит радио?  Военнообязанные мужчины после длительных обсуждений  решили  утром 23 июня  пойти в Дзержинский райвоенкомат на призывной пункт. Вернувшись, рассказали, что  райцентр опустел, все учреждения закрыты.  А радио и там не работает.  На призывном пункте собралось много народу, но районное начальство  уже уехало. Ничего не выяснив, люди разошлись.
Деревня вновь жила тревожными ожиданиями. Никто не мог поверить, что это действительно война.
25 июня на проселочной дороге  в лесу, недалеко от деревни, остановилась  военная грузовая машина. Кончился бензин. Колхоз ничем помочь не мог.  Нужно было обращаться в МТС, километров за 10. Командир и водитель, прежде чем уйти, рассказали, что немцы вероломно напали на нашу страну. Уже четвертый день  они беспрерывно бомбят  села, города, а самолеты  гоняются за каждой машиной. Военные попросили до их возвращения взять под охрану машину – там снаряды и патроны для наших войск.  Мои братья Леонид и Виктор  замаскировали машину. Установили караул.
26 июня через деревню стали проходить  первые отступающие красноармейцы. Они шли от западной границы из-под Белостока, из крепости Осовец. Усталые, запыленные, голодные, многие были ранены.  Все с винтовками, но ни у кого не было патронов. Красноармейцы говорили, что нападение было  неожиданным, ночью. Многие погибли во время первых бомбежек.
Колхозники кормили отступающих, перевязывали раны, советовали, как  можно короче и безопаснее, по глухим дорогам, пройти к Минску. Мы не знали, что творится в Минске.  
28 июня, около  10 часов утра, на большой грузовой машине и двух мотоциклах с колясками в деревню ворвались немцы. Их было человек 16.  Все в черных  мундирах с серыми воротниками и обшлагами. Они построились в цепь и, непрерывно стреляя, направились к ближайшему лесу.  Скоро оттуда пригнали около 20 красноармейцев. В одном из дворов им показалось,  что пробежал  красноармеец, стали стрелять. Все обыскали и, не найдя никого,  вывели Матея Ермоловича, хозяина дома, старого, больного, в нижнем белье. Немцы пытались поставить на колени Матея, били его, он падал, снова поднимался и снова падал.  Все это немцы фотографировали. Затем отвели старика за хлев и застрелили.
Немцы вернулись к задержанным красноармейцам. Сняли с них ремни, срезали пуговицы с брюк и гимнастерок, заставили размотать обмотки. Из винтовок вынули затворы и сломали приклады, а затем  бросили в овраг. Под конвоем автоматчиков красноармейцев, как стадо, погнали по дороге.
Колхозники были потрясены  всем этим.  Первая встреча с захватчиками показала, что они несут  нашему народу.
Вечером в доме моего старшего брата, Леонида Петровича, колхозного бригадира, собралось  все мужское население деревни. Долго и взволнованно  говорили, особенно пожилые люди – участники Первой мировой войны. Все видели, чего немцы хотят: поставить нас на колени, а тех, кто не подчинится, - расстреляют.  Решили похоронить убитого Матея Ермоловича как первую жертву фашистов, собрать все винтовки, отремонтировать их и спрятать. Оставленную в лесу автомашину разобрать на запчасти, боеприпасы закопать в землю, собирать любое оружие и надежно хранить. Помогать отступающим красноармейцам, укрывать их в безопасных местах, переодевать их  в гражданскую одежду, выдавать справки, что они местные. Разошлись по утро. Каждый уже имел поручение.
Так началась наша стихийная борьба с немецко-фашистскими оккупантами.
В сентябре братья  Леонид, Виктор и Сергей связались с группами  партизан, состоящими в основном из бывших красноармейцев. Леонид, в частности, познакомился с руководителем  одной из таких групп, батальонным комиссаром Рыжаком Сергеем Александровичем (кличка «Рыжий»). Он был тяжело ранен.  Крестьяне деревни Косиловичи  больше месяца лечили и выхаживали его. Чуть поправившись,  «Рыжий» развернул активную работу.  В окрестных деревнях и в Дзержинске  он подбирал надежных людей для борьбы с оккупантами, инструктировал их. По его поручению наши люди были направлены для работы  в создаваемые немцами органы управления. Старостой волости (в д. Демидовичи)  направили Ивана Грицкевича – бывшего  председателя сельсовета. Он категорически отказывался, возмущенно кричал: «Лучше расстреляйте – не пойду!». При встрече «Рыжий» сказал ему: «Родина требует – надо идти».  Грицкевич подчинился.  В полицию направили Андрея Муху. Правда, через два месяца он оттуда удрал.
К  выполнению партизанских заданий было привлечено  более 10 жителей нашей деревни. Стали связными партизанской группы и мы: я, мои младшие сестры  Маша и Катя.  Мы выполняли различные задания: добывали медикаменты, обувь, одежду, табак.  Одеваясь нищими погорельцами, шли в немецкие гарнизоны – Дзержинск, Заславль, Красное, Фаниполь. Разведывали, что замышляют немцы, узнавали  номера их воинских частей, где они размещаются, где их базы  продовольствия, горючего.  Добывали распоряжения, приказы оккупантов для населения, газеты, листовки. Собирали сведения о зверствах, грабежах и расстрелах, выявляли тех, кто стал пособником фашистов.  Рассказывали людям о партизанской борьбе с оккупантами.  
В начале 1942 года  ушли в партизанские отряды братья Виктор и Сергей с женой  и дочерью.  Леонида оставили для работы в деревне. Семья стала партизанской.  А наш дом и дом Леонида  стали опорными пунктами партизан в деревне. Отсюда они  часто уходили на боевые задания. Здесь отдыхали, возвращаясь с заданий.
Утром 31 января 1943 года в  деревню нагрянули  немецкие каратели.  С ними был полицейский – переводчик Сарнацкий, сын бежавшего  в 20-е годы на запад  владельца мыловаренного завода  в Дзержинске, теперь привезенный немцами из Германии. Каратели окружили деревню, согнали все население в одно место, а сами устроили грабеж. Одну женщину и ее детей  за неподчинение  приказу фашисты сожгли в  доме заживо.
В нашем доме на стене висели  фотографии семи  старших братьев в форме  красноармейцев.  Каждый из братьев, когда проходил воинскую службу, считал своим долгом  прислать домой  фотокарточку.  Отец с гордостью вывешивал  их в рамке   под стеклом.  Увидев целое воинское подразделение  красноармейцев, немцы потребовали найти хозяина дома. Сарнацкий, как ищейка, бросился в толпу, нашел отца и повел его в дом. Немцы что-то кричали, затем выбили прикладами  оконные рамы,  бросили в дом солому и подожгли. Отец в горящей одежде,  со вздутой на лице  кожей, несколько раз  пытался выброситься из окна, но каратели ударами  прикладов  отбрасывали его в горящий дом.
Мы, три сестры, стоя в толпе согнанных колхозников, были в отчаянии,  парализованы страхом и ужасом. Немцы и полицейский искали нас, угрожали односельчанам. Один из сельчан громко сказал: «Детей в деревне нет. Два дня назад они уехали в Минск, к тетке».  Никто нас не выдал.  До 5 часов вечера  фашисты бесчинствовали в деревне.  Затем забрали всех лошадей, приказали запрячь повозки и, погрузив  все награбленное,  отправились жечь и грабить другие деревни. 
Каратели  уехали на санях. Они пели песню «Реве тай стогне Днепр широкий...». Хорошая песня. Только я ее после того слушать не могу, сразу слезы катятся. 
Соседи помогли разыскать нам на пепелище останки отца и похоронить. Староста волости Иван Грицкевич  выдал нам документы, свидетельствующие т о том, что мы погорельцы и живем с подаяния.  Благодаря этим документам мы уже «законно» ходили  по деревням и поселкам. Жили сначала в семье брата, а затем в разных деревнях партизанской зоны.
В апреле 1943 года  в Минском и Дзержинском районах начала действовать десантная  разведывательно-диверсионная группа «Родные».  Меня откомандировали связной разведчицей в эту группу.  Возглавлял ее Фокин  Евгений Александрович, молодой лейтенант-пограничник, заместителем  по разведке  был  Калашников Михаил Сергеевич, опытный чекист,  разведчик, подрывник,  уже дважды  побывавший в тылу врага.  Он серьезно относился  к подбору подпольщиков, тщательно готовил проведение каждой операции, учил нас подпольной работе, конспирации.
Мне он поручил подобрать надежных людей и установить связь с подпольщиками  Дзержинска и Минска, вести разведку и наблюдение за немецкими гарнизонами и железнодорожной станцией Фаниполь, докладывать о размещении подразделений, как немецких, так и полицейских, их укреплениях, номерах воинских частей, намерениях по карательным акциям, выездам в деревни с грабительскими целями и для захвата молодежи и отправки  ее в Германию. Мне удалось  привлечь надежных людей в Минске и Дзержинске, имеющих доступ  к важной информации.
Задания менялись, конкретизировались, но все были с риском для жизни.  Каждый раз, готовясь  к встрече  с новым подпольщиком, приходилось по нескольку раз  просчитывать различные варианты, соблюдать конспирацию.  Ведь мы вступили в схватку  с коварным, опытным и  жестоким врагом. За один поход  приходилось встречаться  с тремя – четырьмя подпольщиками, нужно было помнить  очень много данных и не перепутать их.
Группа «Родные»  организовывала диверсии на железных, шоссейных и грунтовых дорогах.   Для успешной работы диверсионных групп  нужны были точные данные о путях подхода  к железнодорожному полотну, расположении  укрепленных блокпостов, графиках круглосуточного  патрулирования  между ними,  организации охраны мостов, станций, графики  движения поездов с живой силой и техникой. Мне было поручено  раздобыть все данные  по станциям  Койданово и Фаниполь.  Это было трудное  и очень опасное  задание.  Нужно было подобрать  надежных и квалифицированных  людей, работающих на железной дороге, досконально знающих дело и имеющих доступ к информации.  Лучше всего  для этого подходила  кандидатура Ковалева  Павла Антоновича.  По долгу службы  он часто ездил в Минск, Столбцы, Барановичи и другие города, но работал  под тщательным наблюдением немцев. Дом его  с улицы охранялся. Так что встретиться  с Ковалевым, не вызывая подозрения  у фашистов, было сложно.
Я через дочь управляющего банком Валю (она была нашей подпольщицей и работала техсекретарем у Грицкевича) познакомилась  вначале с одной  из дочерей Ковалева Ниной. Нина недоверчиво отнеслась ко мне, так как немцы  для проверки лояльности «своих» работников подсылали провокаторов.  А отец в семье был  единственным кормильцем. Случись что-нибудь с ним, вся семья бы погибла. Я вынуждена  была ей прямо заявить: «Скажи отцу, что я от партизан. Пусть встретится со мной или выдаст немцам». На следующий день Нина показала тропинку, по которой я ночью, огородами, могу подойти к их дому.
Ночь была темная,  тропинка и ориентиры терялись. Я провалилась в какую-то канаву.  Ботинки были полны  снежной каши, ноги  до колен мокрые. К счастью, недалеко от  дома меня  тихонько окликнули. Вошла в дом мокрая и замерзшая. Павел Антонович посмотрел на меня с  каким-то сожалением, а может,   недоверием и разочарованием. Ждал бойца, а пришла мокрая курица. Он сказал дочери и жене: «Снимите с нее мокрые одежки, налейте тарелку горячего борща, пусть этот несчастный ребенок покушает и обогреется». У меня  сердце остановилось: «Не верит! Не принимает всерьез! Ничего не сделает!».
Ем борщ, а у самой  слезы по горошине.  Что же делать? А Ковалев смотрит на меня, нахмурившись, и молчит.  Наконец он спросил, кто я такая, сколько мне лет и что хочу ему рассказать. Всю силу воли я собрала в кулак, вытерла слезы: «Мне 17 лет. Я родилась и живу в этом районе…».  Рассказала ему о своей большой семье, о братьях-партизанах, о сожженном отце, о наших с сестрами бесконечных походах по гарнизонам, о том,  что меня прислало командование десантной группы связаться с ним.  А в конце беседы патриотично заявила: «Вы очень нужны Родине.  Ваша помощь может  спасти  тысячи жизней красноармейцев на фронте и партизан здесь. Вы можете  уменьшить поток смертоносных грузов, идущих на фронт.  Командование очень рассчитывает на Вашу помощь». Мне показалось, что глаза его потеплели.  Помолчав немного, он глубоко вздохнул и сказал: «как долго я искал и ждал такой встречи. У меня была связь с партизанами, по их заданию я пошел на эту проклятую работу.  Но неожиданно летом 1942 года  связь с ними оборвалась. Нужных вам материалов у меня накопилось много. Что я должен делать?».
Оказалось, что Ковалев  с августа 1941 года работал в партизанской группе «Рыжего». О том, что Сергей Александрович Рыжак в конце июля 1942 года погиб в бою, Ковалев не знал. Я вкратце рассказала Павлу Антоновичу  о моем задании и попросила  его встретиться с командованием группы «Родные».
Вскоре в лесу состоялась встреча. Ковалев  составил подробные чертежи  укреплений на железнодорожных станциях Койданово, Фаниполь и на всем участке магистрали Минск – Барановичи.   В пояснительной записке к чертежам  давалось описание системы  охраны блокпостов, количественный состав ближайших гарнизонов, графики патрулирования и т.д.  Вынос этих материалов из Дзержинска был сопряжен  со смертельной опасностью.  Однако все документы в срок были доставлены мною  в группу, а затем переданы  командиру Барановичского  партизанского соединения В.Е. Чернышеву. Они были успешно использованы в «рельсовой войне» и наступающими частями Красной армии. 
П.А. Ковалев  вплоть до освобождения Беларуси  продолжал передавать бесценную информацию по всем запросам группы «Родные». К сожалению,  в 1944 году он был репрессирован. Отсидел 10 лет. Вернулся больным, измученным человеком. Реабилитирован посмертно.
В Минске на связи с нами работало в разное время 10-12 человек. С одной из групп подпольщиков  активно взаимодействовала Тилигузова  Елена Фадеевна. До войны она работала в городской милиции. Когда мужа мобилизовали в Красную армию, она осталась одна с  больной матерью и  двумя маленькими  детьми.  Переехала в нашу деревню к родственнице и включилась  в работу подполья.  Она добывала немецкие бланки пропусков и других документов через  знакомых в немецкой городской управе.
Однажды минские подпольщики  запланировали взрыв  на табачной фабрике  и обратились за помощью к партизанам. Задание доставить мину  на явочную квартиру поручили Тилигузовой и мне.  Подъехали мы с ней на повозке  к деревне Петровщина. А там 15 повозок  с людьми. Все ехали на базар в Минск. Шестеро немцев делами досмотр: заставляли людей снимать верхнюю одежду, шарили по карманам, переворачивали повозки  в поисках двойного дна, выворачивали из мешков содержимое. Хочешь – собирай, не хочешь – убирайся вон. 
Пока первых досматривали, мы мину из мешка с картошкой  переложили в ручную торбу, где были хлеб и сало, пересыпав все сеном. Фашисты направились к нам. А я стою, оцепеневшая, и шепчу: «Лена, дай мне эту торбу. У тебя двое детей, а я одна, с кем же они останутся в случае чего?». Схватила торбу и пошла навстречу немцам. Они к тому времени уже пьяненькие. Западники их «повеселили» самогоном…. Собравшись с духом,  подошла к фашисту. Он обшарил одежду. Я раскрываю перед ним торбу и говорю: «Пан. Сало». Он поглядел на  сало с хлебом, пересыпанные сеном. И брезгливо отшвырнул торбу: «Тьфу, швайн!».
Мы с Леной быстро вскочили в повозку и поехали, а как доехали – не помню. Страшно стало потом, когда попили чаю. Стал бить озноб.  Осмыслив все происшедшее, были счастливы, что на этот раз пронесло….
Мы с ней дважды благополучно доставляли мины  минским подпольщикам.
Из Минска подпольщики другой группы, возглавляемой моим двоюродным братом, Буйкевичем Леонидом Михайловичем, передавали со мною для партизан медикаменты, перевязочные материалы, подпольные издания сводок Совинформбюро, листовки, газеты, в том числе  и с Большой земли. Леонид работал в 3-й клинике  с профессором Е.В. Клумовым, который жил в Минске по улице Колхозной,9. Его дом какое-то время был нашей явочной квартирой...
Мне тогда не было еще  18 лет. Орден Красной Звезды  и партизанские медали я получила в 1944 году. Ордена Отечественной войны  ІІ степени и «Знак Почета», 3 Почетные грамоты  Президиума  Верховного Совета БССР – позже….
После освобождения Беларуси  мои братья-партизаны Леонид, Виктор, Сергей ушли на фронт. Леонид погиб под Кенигсбергом, Виктор был тяжело ранен в Прибалтике, там женился, живет в Риге. Сергей до 1950 года  воевал с бандами в западных районах Белоруссии.  Жил и умер в Минске. Братья Павел, Николай, Константин и Михаил с первых дней войны служили  в рядах Красной армии, погибли в боях с немецко-фашистскими  захватчиками. Таким образом, только в  одной нашей семье в борьбе с оккупантами  погибло 6 человек.  Такую неимоверно высокую цену заплатили мы за Победу».
                                                                                           Н. Дубровский.
***   ***   ***
В наградном листе деятельность  партизанской связной оценена так: «Буйкевич В.П.  работала резидентом спецгруппы НКГБ БССР, имела  на связи 11 агентов. В городе Дзержинске ее агентурой произведено 5 диверсий, 2 террористических акта над предателями Родины, выявлено 28 агентов гестапо, 56 пособников оккупантов. С риском для жизни  во время блокады приносила группе  боеприпасы и медикаменты.  Бесперебойно обеспечивала группу материалами разведки.  Добыла и передала в отряд  планы укреплений железной дороги  Минск – Барановичи и укреплений г. Дзержинска. Буйкевич В.П.  достойна представления к награде – ордену Красной Звезды».
За этими сухими строками официального документа стоят сотни пройденных километров, где на каждом шагу поджидала смертельная опасность. На этом пути ей пришлось увидеть страшную смерть отца, сожженного картелями в своем доме. 16-летняя белорусская девушка вступила в схватку с коварным, жестоким врагом, причем не в открытом бою, а в качестве разведчицы, где каждый шаг, каждое слово, каждая встреча с новым человеком таили в себе смертельную опасность. Задания приходилось выполнять самые разные, но все они были связаны с риском для жизни.. 
После войны Валентина Петровна вышла замуж, окончила педагогический институт, стала историком, трудилась на комсомольской и партийной работе. Награждена Орденом Отечественной войны 1-й степени, трудовыми и юбилейными медалями, орденом “Знак Почета”, тремя Почетными грамотами Президиума Верховного Совета БССР. В 1960 году Валентина Петровна выступала на съезде ООН с речью «Белорусская молодежь в Великой Отечественной войне». С 1983 года находится на заслуженном отдыхе. 
В настоящее время Валентина Петровна – активный член Партизанского районного Совета ветеранов, секретарь Комитета ветеранов войны. Составитель книг воспоминаний участников Великой Отечественной войны. Активно работает с молодежью. Живет в Минске.

Валенина Петровна Буйкевич с автором книги «С риском для жизни», ветераном Великой Отечественной войны  Н. Дубровским.


Валентина Петровна Буйкевич всегда находит время, чтобы встречаться со школьниками и молодежью.

Валентина Петровна Буйкевич (вторая слева).

Литература:

1. Беларусь родная, помни нас: воспоминания  ветеранов Великой Отечественной войны и ветеранов труда  Партизанского района города-героя Минска/Составитель Буйкевич В.П. – Минск, 2009.
2. Брожина, Ю. Фронтовик и подпольщица/Юлия Брожина//Мінская праўда.- 2001.- 22 лютага.
3. В музее истории Великой Отечественной войны  презентовали мультимедийную программу  об освобождении Беларуси// http:// www.istpravda.ru/bel  дата публикации: 25 сентября 2013 г.
4. Дубровский, Н. С риском для жизни/ Николай Дубровский//Дубровский, Н. Бессмертие подвига: документальная повесть/ Николай Дубровский.- Минск: Народная асвета, 2013.- С. 113 – 122. 
5. З успамінаў В.П. Буйкевіч, былой сувязной  спецгрупы “Родныя”//Памяць. Дзяржынскі раён: гісторыка-дакументальная хроніка.- Мінск, 2004.- С. 378.
6. Сегодня  в Белорусском государственном музее  истории Великой Отечественной войны  презентуют книгу  “Беларусь родная, помни нас”// http:// www.minsknews.by›. дата публикации: 25 марта 2012 г. 
7. Сенюков, Г. «Родные» мои…/Геннадий Сенюков//Республика.- 2007.- 8 мая.
8. Степан, В. Валя из группы «Родные»/Владимир Степан// Советская Белоруссия.- 2009.- 15 апреля.
9. Шилихина, В. Знания тяжелой ношей не носить/Валентина Шилихина //Беларус-МТЗ обозрение.- 2011.- 10 сентября.
10. Суслов, А. А. Голгофа Валентины Буйкевич/А.А. Суслов//Суслов, А.А. Творцы Победы: документальные очерки/Александр Суслов. - Минск: Літаратура і Мастацтва, 2010. - с.20-25; ил.
11. Валаханович, А. "Я была связной спецгруппы "Родные"..."/Анатолий Валаханович //Узвышша.- 2014.- 19 красав.- С.7.

Интернет-ресурсы:

Анонсы

Июль
Купаловский день в библиотеке
Начало в 11:00

Июль
«Разноцветная планета»: беби-арт площадка
Начало в 11:00

Июль
«Семья – источник вдохновения»: семейный праздник ко Дню семьи, любви и верности
Начало в 17:30